Причина смерти

Ты и хочешь, чтобы тебя увидели со мной, и осторожничаешь.

— Неправда. Я всегда этим гордилась.

— Прежде, но не сейчас.

— Может быть, мне хотелось бы, чтобы ты тоже мной гордилась. А получается всегда наоборот. Вот это я и имею в виду.

— Я горжусь тобой и гордилась раньше, даже когда ты вела себя так, что больше всего на свете мне хотелось запереть тебя в подвале.

— По-моему, это квалифицируется как жестокое обращение с ребенком.

— В твоем случае присяжные сошлись бы на жестоком обращении с тетей. Можешь не сомневаться. Рада, что вы с Джанет вроде бы неплохо ладите. Хорошо, что она вернулась из Аспена и теперь вы вместе.

Моя племянница остановилась и, щурясь от солнца, посмотрела на меня.

— Спасибо за то, что ты ей сказала. Для нее это много значит.

— Я сказала то, что чувствую. Может быть, когда-нибудь то же самое скажут и ее родные.

Мы подошли к машине. Марино сидел за рулем и, как обычно, попыхивал сигаретой.

— Привет, Пит, — сказала Люси. — Тачка в автомойку просится.

— Никуда она не просится. — Тем не менее он отбросил окурок, вышел и, подтянув брюки, придирчиво осмотрел свой «форд». Вид у него был при этом до того комичный, что нас разобрал смех, и сам Марино с трудом удержался от улыбки. Вообще-то ему даже нравилось, когда мы над ним подтрунивали. Потрепавшись с минуту, Люси ушла, а на дороге снова появился золотистый «лексус» последней модели. Солнце било в лобовое стекло, и рассмотреть водителя нам не удалось.

— Это начинает действовать мне на нервы, — проворчал Марино, провожая внедорожник взглядом.

— Может, стоит пробить номера, — предложила я.

— Уже пробил. — Он повернул ключ и сдал назад. — В ОТС компьютер накрылся.

Компьютер в Отделе транспортных средств накрывался, на мой взгляд, слишком часто. Мы вернулись к лаборатории, и Марино снова отказался войти вместе со мной, предпочтя оставаться на парковке. Молодой человек в проходной сказал, что на этот раз я могу пройти без сопровождения.

— Доктор в подвале, — сообщил он, не отрываясь от компьютера.

Я нашла доктора Мэтьюза в кабинете, перед экраном с развернутым черно-белым спектром.

— А, это вы, — протянул он, оглянувшись.

— Похоже, вам улыбнулась удача, — заметила я. — Хотя и не вполне понимаю, что вижу. Может, еще рано?

— Нет, нет, не рано. Вот эти вертикальные линии — видите? — указывают на энергии обнаруженных гамма-лучей. Одна линия равна одной энергии. Но большинство линий, которые мы здесь видим, — это фоновая радиация. От нее не спасают даже свинцовые слитки.

Я присела рядом.

— Что все это означает? А то, что принесенный вами образец не испускает высокоэнергетические гамма-лучи. Если вы посмотрите на энергетический спектр, то увидите, что вот этот гамма-луч характерен для урана-235. — Мэтьюз указал на один из импульсов.