Папа с прицепом

 – Игорян с ночи в ангаре, у него заказ. Привести?

– Веди, – задумавшись всего на долю секунды, приказал Бородин. – Да поторопи, господа полицейские и так задержались.

Гуров и Крячко переглянулись. На что рассчитывает Бородин, одновременно подумали они, ведь Игорян видел Якимушкина так же четко, как они сейчас видят самого Бородина. Неужели будет просто тупо отрицать, что в ангаре кто-то был? И чего этим добьется Бородин?

Игоряна привели и поставили лицом перед всей компанией. Вопросы задавал Бородин, и делал это, надо сказать, довольно мягко. Был ли он в ангаре, когда туда пришли господа, стоящие сейчас перед ним, Игорян подтвердил. Был ли в то время в ангаре еще кто-то? Тоже не отрицал. А дальше началось самое интересное. Бородин спросил, кто именно был в то время в ангаре? Игорян ответил: Серега. И назвал фамилию, которая и близко к фамилии Якимушкин не стояла. Взял да и заявил, что вышел из подсобки Серега Шеляев, отправил его, Игоряна, заниматься своими делами, а с самозванцами пообещал разобраться самостоятельно.

На вопрос Гурова, кто такой Шеляев, Игорян ответил, что это снабженец, года два по этой части в команде Бородина работает. Достает все, что требуется для работы, начиная с деталей к перерабатывающим агрегатам и заканчивая расходными материалами на оргтехнику. А вот никакого Якимушкина он не знает. Еще и фразу ввернул, вполне, кстати, натурально, что там, в ангаре, эти двое тоже Якимушкина искали, а когда Шеляев к ним вышел, искать перестали. Видимо, передумали.

После заявления Игоряна спорить и что-то доказывать было бесполезно. Гуров и Крячко пожимали плечами, а Бородин светился от радости и все повторял: я же говорил, никакого Якимушкина на моей территории вы видеть не могли. Гуров от имени московской полиции извинился перед Бородиным, на чем встреча и закончилась.

Не успели Гуров и Крячко дойти до центрального здания, а Бородин давал распоряжения своим сотрудникам. Выстроив перед собой весь штат охраны, он взглянул на часы и отчеканил:

– Следующие сорок восемь часов на территорию складов ни одного постороннего не пускать. Документы смотрим, фиксируем имена и должности. О любом посетителе докладывать немедленно лично мне. Сорок восемь часов для всех режим усиленного контроля. Домой ни один не уходит, спать ни один не ложится, пока я не позволю. Меня все услышали?

Охранники закивали головами, Борода подал знак расходиться, и все потянулись к выходу.

– Герман, Штамп, сюда, – остановил он двоих охранников. Те протиснулись через толпу, встали напротив босса. – Якимушкина ко мне, живо!

– Сбежал он, шеф, – сообщил Герман."

"– Без тебя знаю, что сбежал, – рявкнул Борода.