Дитя прибоя

К поясу он прицепил кинжал гномьей работы, украшенный серебряной насечкой и драгоценными камнями. Но, несмотря на роскошь, клинок у этой игрушки был настоящий: шириной в половину ладони и длиной сантиметров двадцать. С обоюдоострой заточкой и выраженным кровостоком. Этим клинком, при желании, можно было бриться.

Оставалось только нацепить регалии первородных. Выданный Кержаком перстень с кусочком рога нарвала Лёха носил уже несколько дней, привыкая к его весу.

С отросшими волосами Лёха поступил простым и привычным способом – расчесал и завязал на затылке конский хвост. Глянув на себя в большое зеркало из куска отполированной серебряной пластины, парень с довольным видом кивнул и, прихватив с кровати короткий, вышитый серебром бархатный колет, вышел из комнаты."

"Даяна уже два часа крутилась перед зеркалом в комнатах местных мастериц. Вставать между нею и зеркалом Лёха счёл надёжным способом самоубийства, а потому отправился в кабинет Родри, планируя перед приёмом промочить горло кружкой пива. Его расчет оправдался: гном и орк уже отдавали дань напитку, удобно устроившись в глубоких креслах. С усмешкой поздоровавшись с ними, Лёха первым делом наполнил свою кружку и, усевшись в свободное кресло, спросил:

– Ну и чего мне следует ожидать?

– Ничего страшного, – отмахнулся многоопытный орк. – Сначала будет презрение, потом интерес, а потом попытки втянуть в какие-нибудь интриги. В общем, всё как всегда при любом дворе.

– Ты говоришь так, словно видел их не меньше десятка, – фыркнул Лёха.

– Поверь, я не всегда сидел в скалах, – загадочно усмехнулся орк.

– И всё-таки без нормального оружия я словно голый, – насупился парень.

– Зачем тебе оружие на императорском приёме? – удивился Кержак.

– Да хрен его знает! Что называется, на всякий случай, – скривился Лёха.

– Ты что-то чувствуешь? – насторожился Родри.

– Угу, – нехотя кивнул парень.

– Нас будут охранять по десятку гномов и орков. Но они буду находиться вне пределов зала приёма. А приносить оружие, не имея на то разрешения самого императора, это прямая дорога на плаху. Там даже мечи, сабли и шпаги будут парадные. Можно приходить только с кинжалами, – Кержак пальцем ткнул в клинок, висевший у Лёхи на поясе.

– Бред сивой кобылы! Я при императоре с пистолетом не расставался – и ничего, – отмахнулся Лёха.

– Это было при личном общении. А тут официальный приём. Разрешение на ношение боевого оружия должен дать сам император. Это жест высочайшего доверия.

– А чего раньше не сказали? Сейчас бы не мучились ерундой, – фыркнул парень.

– Такое разрешение даётся только публично, – вздохнув, терпеливо пояснил Кержак.

– А если я скажу, что приезжий и не знал этого? – не унимался Лёха.

– Не ной, – неожиданно осадил его Родри. – Есть выход.