Пряная штучка

Не произнося ни слова, я выхватила из мешка горсть перца и швырнула лгуну в лицо:

– Да вы с ума сошли, дамочка! – взвизгнул он, прикрываясь от прицельной атаки. – Ваш дядька в гробу перевернется от такого неуважения к…

– Ваш тоже! – рявкнула я и метнула новую пригоршню. – А если он еще жив, то сам ляжет в гроб, чтобы перевернуться!

А потом со злостью пихнула мешок. Сухие твердые горошины, похожие на мелких паучков, живым потоком посыпались по полу. Поскакали под мебель, забились в щелки.

– Что вы делаете?! – разъярился торговец.

– Отсыпаю сдачи! – удовлетворенно отряхнула я руки и пожелала: – Чтобы вам разориться еще до конца года!

Развернулась и… осознала, что горделиво стучать каблуками не получится – вокруг были рассыпаны горошинки. Неудачно наступишь – и к выходу разве что горделиво отползешь на карачках. Пришлось идти на цыпочках, не слишком грациозно наступая на чистые островки пола. Кузнечиком на тонких каблучках и допрыгала до двери.

– Хулиганка! – просипел мне в спину аферист.

– Мошенник! – не осталась в долгу я и шарахнула дверью кабинета с такой яростью, что наверняка даже на улице прохожие осенили себя святым знамением, решив, будто услышали отголоски божественного грома.

В притихшей приемной у меня случился приступ жадности. Жаба душила с такой силой, что хоть локоть себе кусай! Как подумала, сколько заплатила за перец, чуть концы не отдала!

С непроницаемым видом я снова вернулась в кабинет. При моем возникновении на пороге торговец без преувеличений вздрогнул.

– Это мое! – заявила я и, сжав горловину ополовиненного, полегчавшего мешка, все-таки убралась восвояси, вернее, на засыпанную осенними листьями смурую улицу. Перекинула мешок через плечо и кое-как побрела к омнибусной станции.

Передвигаться на каблуках, когда сверху к земле прижимал приличный груз, было ужас как паршиво. По дороге из Питерборо омнибус останавливался практически возле чайного дома, мешок и переть-то особенно не пришлось. Сейчас его тяжесть, казалось, вбивала меня с каблуками в пешеходную мостовую, будто молоток – гвозди. В крышку гроба.

Выдохшись, я остановилась напротив открытых ворот рынка. Скинула мешок на землю и выпрямилась, чувствуя, как ноет каждая мышца. Рядом с торговыми лотками и прилавками терлись грузчики с тачками.

– Эй, народ! – позвала я, вытягивая шею, но «народ» оказался исключительно тугоухий и напрочь проигнорировал измученную лавочницу, а если заметил, то ответить не пожелал.

Сжав зубы от злости, я взвалила мешок на спину и, не разгибая коленей, пошагала на рынок. Вокруг витал характерный запах: смесь нечистот и свежей зелени.