Пряная штучка

 – Ты выставил мне счет на грабительскую сумму и даже бровью не повел! Смешно тебе было наблюдать, как я отчаянно барахталась, понимая, что могу потерять лавку?

– С процентами произошла ошибка. Я не знал о них, а когда увидел письмо, то поехал разбираться. Стряпчий давно получил отставку. Письмо об отмене претензии не отправляли по моей просьбе. Ты прозорлива и начала бы подозревать меня. Признаю, что я поступил нечестно и прошу прощения.

– Ты хотя бы слышишь себя? – задохнулась от возмущения я, моментально припомнив свой визит к управляющему монетным двором. – Думаешь, меня должны успокоить извинения? Этан… Роберт, отмена процентов все равно никак не умаляет того, что твой поверенный ждал пять лет, чтобы вызвать меня в Питерборо и попытаться отнять наследство. Не знаю, как называют подобную подлость в твоем мире, но в моем это считается мошенничеством. И ты смеешь мне говорить о любви?

– О той странной инициативе Кроули я тоже узнал не так давно.

– То есть ты пытаешься меня убедить, что собачий хвост вертелся отдельно от собаки? Как в такую ересь можно поверить?

– Я занятой человек, Алекса, и не за всем могу уследить, – со снисходительной интонацией вымолвил он. – Участок Ходжеса идеально подходил для строительства, и торговый дом потерял много денег, когда я решил сменить место. Мне искренне жаль, что тебя пытались обмануть.

Всю жизнь ненавидела, когда со мной разговаривали, как с неразумным ребенком, или пытались внушить чувство вины.

– Если вы искренны, господин Палмер, то не задерживайтесь в моем саду и возвращайтесь к делам. Вдруг вы не в курсе, что прямо сейчас ваши служащие еще кого-то обманывают? И, к слову, постарайтесь больше не попадаться мне на глаза.

Я захлопнула окно, вышла из комнаты и, плотно закрыв дверь, прижалась к ней спиной.

– Он ушел, – объявила Стаффи, выбравшись из женской спальни. – Уверена, что ваш скандал слышала даже мадам Понфле.

– Лучше всех, – резко отозвалась я, а потом съехала по двери и уселась на пол. Было ужасно глупо плакать из-за обманщика, предателя и мошенника, даже если он целовался так, что сердце переставало биться, но я все равно заплакала.

Ну, может быть, еще чуть-чуть от досады, что, как глупая институтка, влюбилась в мерзавца.

К концу недели почтальон принес письмо от поверенных Роберта Палмера, в котором передо мной многословно извинялись и объясняли, что проценты по ссуде были начислены ошибочно. Я не пожалела двух часов и с большим удовольствием расписала в ответном послании, сколько господин Палмер мне задолжал за проживание, питание и истрепанные нервы. Посчитала так грамотно, что долг списался в минус. Роберт был обязан мне вернуть кругленькую сумму, переданную в счет погашения кредита в прошлом месяце.