Презумпция виновности

– Я считаю, что убийства всех научных деятелей связаны одним мотивом.

Мерзавец Кряжин, вместо того чтобы сразу поддержать или опровергнуть, смотрел на него своими ясными глазами и молчал, заставляя договаривать до конца!..

– Я считаю, что ведется… отстрел научных деятелей страны. Дана лицензия на добычу жизней русских ученых! Кому-то, значит, это нужно.

Кряжин нашел в пачке сигарету и закурил, а Желябин добавил:

– У меня есть данные по всем двенадцати ученым, убитым в различных регионах России.

Советник буркнул: «У меня тоже есть», дотянулся до своей папки, расстегнул ее со звуком, при котором старушка на кухне замолчала, и вынул несколько смятых листков.

– Вы напрасно думаете, Кирилл Сергеевич, что подобную статистику не ведет следователь Генеральной прокуратуры. Давайте вместе послушаем, что у меня получилось… – Разложив на коленях листы, Кряжин дотянулся до торшера, стоящего за креслом, и потянул за шнур. На улице было светло, свет люстры создавал дополнительное освещение, и теперь в комнате не было участка, который не оказался бы освещен со всех сторон. – Итак, господин Желябин… За истекший год было убито: деятелей науки – тринадцать человек, – вы пропустили, видимо, академика Власова, которого застрелили из обреза семь дней назад;

…деятелей шоу-бизнеса, – листок на коленях сменился другим, – четырнадцать;

…морского пароходства, – снова это мерзкое шуршание, – шестнадцать. Таким образом, руководствуясь вашим принципом размышления, можно смело заявлять о том, что кто-то решил извести наш морской флот. У меня подборки еще по нескольким категориям лиц.

Желябин покусал губу и занялся своими ладонями. Со стороны могло показаться, что они все в занозах.

– Но вы не виновны в своей ошибке, – примиряюще сказал советник из Москвы. – Проблема в том, что я занимаюсь убийством Головацкого два месяца, а вы всего несколько часов. И эти листы, – Кряжин показал глазами на свои колени, – появились как раз в первые сутки моего расследования.

Начальник «убойного» отдела вяло поморгал и забыл о занозах. Его взгляд был обращен в сторону следователя, который с явной усталостью вытягивал из сигареты дым. Перед Желябиным лежало недавно остывшее тело профессора Головацкого, и он никак не мог соотнести этот факт с только что сделанным заявлением Кряжина.

– Как… два мес… Я не… – Вытерев пальцами кончики губ, майор окончательно расслабился: – Он же сегодня умер. – И показал на горло Головацкого.

Не докурив сигареты и до середины, советник потыкал ею в пепельнице и уложил листы в папку.

– Знаете что. Квартиру и труп я осмотрел. Вас послушал. Давайте побеседуем с этой чудной старушкой, перекусим где-нибудь, мы с Сидельниковым приведем себя в порядок, а уж после поговорим.