Презумпция виновности

Чтобы было понятно, я опишу его возможности так: карандашом с грифелем из материала Головацкого можно вырезать на алмазе узоры, находясь внутри доменной печи. С доменной печью я, конечно, сплоховал. Просто мне образование не позволяет избрать в качестве примера что-то во сто крат более мощное, чем доменная печь.

И ровно два месяца и одну неделю назад оперативный сотрудник МУРа, внедренный под прикрытием в качестве одного из сотрудников НИИ, информирует свое руководство о том, что материал получен.

И в этот же момент из Федеральной службы безопасности приходит информация о том, что профессор Головацкий вступил в контакт с лицами из-за рубежа с целью реализации им своей программы по получению продукта.

В результате совместных действий МУРа и ФСБ программа была мгновенно заблокирована, лица, входящие в команду Головацкого, взяты под контроль, а данные о получении материала изъяты из базы данных НИИ.

Но ФСБ допускает ошибку. Вместо того чтобы вывести Головацкого из схемы отработки воздействия на него лиц из-за границы, они решаются на оперативную игру с участием Головацкого, но без уведомления его об этом. Программа производства продукта изъята, но вместе с профессором из НИИ исчезает образец самого продукта…

Георгиев покосился на брусок металла, лежащий возле урны у входа, и поиграл желваками.

– Итак, профессор Головацкий исчезает, но ему неведомо, что в контейнере, где содержался образец металла, находится уже не продукт, им полученный, а почти аналогичный по размеру и удельному весу алюминий. Это последнее, что смог сделать МУР в лице своего внедренного сотрудника, и участие в операции принимал капитан Сидельников, чьи шаги я сейчас слышу в коридоре…

Муровец вошел, посмотрел на предмет под ногами, поднял его и, подтверждая все только что сказанное Кряжиным, бросил в урну.

– И с этого момента начинается игра, организатором и руководителем которой являюсь я. Нетрудно понять, почему следствие по данному делу – факту кражи металла из секретной лаборатории – поручено именно следователю из Генеральной прокуратуры?

– Похищен, как я понял, кусок алюминия, – заметил Мацуков.

– Конечно, – улыбнулся Кряжин. – Но кто об этом знает, кроме МУРа, ФСБ и Генпрокуратуры? Фальсификация, скажете вы? Да, это фальсификация. Многие руководители самых высоких судебных органов страны говорят, что нельзя подменять закон «высшими целями», однако и они, и другие делают именно это. Профессор сбежал, факта кражи нет – вот что есть на самом деле. И нет видимых причин заниматься этой ерундой прокуратуре, тем паче Генеральной.