Презумпция виновности

Вам чудились сияющие огнями улицы Москвы, и вы, вступающая в их блеск из черного лимузина. Сколько вам предложили за продажу Пикулина? Двести тысяч?

– Вы сумасшедший.

– Я слышу это всякий раз за неделю до того, как сажусь писать обвинительное заключение, впоследствии признаваемое судом обоснованным. Как на вас вышли? Впрочем, я поторопился с вопросом. Я знаю ответ. Они на вас вышли так же, как и я. Нашли дядю Пикулина – Шельмина, а тот сдал им ваш адрес вместе с вашими отношениями. Правда, вам пришлось некоторое время поупорствовать. Но дырка в диване от пули может являться одновременно и алиби для вас. Вы так и сказали – «они стреляли в меня!». В смысле – пугали. И вы придумали историю о двух отморозках с большим пистолетом. Они-де выбили дверь среди ночи, вломились, а потом один другому говорит – «Федя, а мы ведь ошиблись. Зря дверь ломали. Тут же ничего нет из того, что можно украсть. Разве что вот эта фотография картины Клода Моне «Дама в саду». Ее мы, поторговавшись, можем сдать продавцам товара «Все по 10 рублей».

Пройдясь мимо женщины, Кряжин резко склонился и зашептал ей прямо в ухо:

– Здесь не Москва! Но мне кажется, что даже в Холмске разбойники, прежде чем куда-то ломиться, выяснят, есть ли в квартире ценные вещи! Самая же ценная вещь на тот момент были вы, но к вам пришли не до столбняка пьяные насильники!

– Что значит – «не до столбняка пьяные»? – Лазоревые озера за огромными линзами вспыхнули яростным огнем.

– Сколько предложили за сдачу Пикулина? Триста тысяч? Не говорите, что больше, я не поверю.

– Следователь, вы самый отвратительный негодяй, которого я только видела. – Губы ее, поджавшись в куриную гузку, свидетельствовали о том, что война предстоит затяжная и кровопролитная.

– Вас раззадорила моя шутка с пьяными насильниками? – удивился Кряжин. – Не обижайтесь. В этом городе охмурили не только вас, библиотекаря. Я знаю даже одного представителя власти, который купился на обещание троих представительных людей из синего «Мерседеса». Кстати, вы знаете их дальнейшую судьбу после того, как они вас покинули? Один, тот, что в коротком черном пальто, сошел с ума, второго, в синих джинсах, сожрали волки под Гурьяновом, а третий, в черной кожаной куртке и черной шапочке, сидит и рассказывает, как вы помогали им заманивать в ловушку Пикулина. Он же был за главного у них, верно? Это он уговаривал вас плюнуть на таксиста и пойти навстречу судьбе не жалкой провинциальной бесприданницей, а бизнес-леди с зажатым в руке чеком на многие тысячи?

Остановившись над библиотекарем, советник проронил:

– И я сейчас думаю над тем, кто из вас раньше начнет предавать. Вы видите – я не веду никакой хитрой игры. Я просто говорю – меня интересует, кто первый изложит свои откровения на бумаге.