Презумпция виновности

Потом Мишка Петрович рассказывал Пикулину, как воевал в Афганистане, как заваливал цементом Чернобыльскую АЭС, как играл в столичных «Крыльях Советов» за юниоров, и просил денег на новую бутылку. Сашка, с нетерпением ожидая логического завершения пития, дал, после чего слушал душещипательное повествование о флотской жизни собутыльника. Тот всю свою сознательную жизнь выходил на пограничном катере в море и стрелял в японских браконьеров. Когда стрелки на часах стали показывать половину второго, Петрович на какое-то мгновение потерял сознание, успокоив Пикулина, но потом вдруг очнулся и с ожесточением в голосе стал клясть наркоманов, подставивших его под взятку, что послужило коррумпированному начальству поводом уволить его из Комитета по госнаркоконтролю. В два Петрович потерял сознание окончательно и больше в него не приходил.

Все это время Сашка думал, и к тому моменту, когда за окнами забрезжил неуверенный рассвет, он уже знал, что делать.

На следующее утро Кряжин проснулся первым, быстро умылся, поднял Сидельникова, позвонил Желябину, вчера попавшему наконец-то домой, и через час все, кто принимал участие в охоте на волков, а также Мацуков и Георгиев, сидели в кабинете Желябина, в ГУВД.

Чай давно был выпит, а тот, что стоял на столе, давно остыл. Ничего, что могло бы изменить ситуацию в следствии к лучшему или худшему, за сутки не произошло. Всякий раз, когда такое случается, а масштаб поисков невелик, руководителем следственной бригады принимается банальное, но резонное в конкретной обстановке решение – облава."

"Под ружье, согласовав свой принцип поиска с руководством ГУВД, Кряжин мог поставить около двухсот человек. Ровно столько мог оторвать от службы руководитель милиции города. Эти две сотни людей в форме и штатском должны проникнуть во все известные им притоны, гостиницы, катраны и адреса с одной-единственной целью – найти водителя пятого таксопарка города Холмска Пикулина.

И когда советник уже довел свое решение до первичной инстанции – непосредственно подчиненных ему членов следственной бригады, на столе Желябина загудел довоенный телефон. Сначала внимания на это никто, кроме майора, не обратил. Мало ли кто и по какой причине может звонить начальнику «убойного» отдела? Сколько еще вопросов решает Желябин, помимо помощи советнику? Не счесть. Однако когда Желябин положил трубку в рогатки и сказал:

– Кажется, на это мы не рассчитывали, – все поняли, что звонок не сторонний.

– Что случилось? – спросил Кряжин.

На что тут же получил ответ:

– В дежурной части находится человек, которого направил Пикулин.

Все оживились, Кряжин не повел бровью.

– Все в кабинет Георгиева. Введи его ко мне, Желябин.