Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле (СИ)

— Почтим также память нашего дорогого преподобного Ксандера, — не удержалась я и произнесла твёрдым голосом. — Его пение, которое касалось сердец, его молитвы, наставления и просто его присутствие оставили свет в наших душах. Давайте помнить о нём несмотря на то, что его бесстыдно обвиняют в пособничестве врагам. Лично я не верю в это и отказываюсь верить, помня тот свет, который исходил от этого человека. Вы, как хотите — это ваш выбор, но я почту имя преподобного Ксандера."

"С этими решительными словами я совершила лёгкий поклон, выражая уважение к священнику. На лицах многих отразилось недоумение. Все уже были заражены слухами о том, что именно преподобный Ксандер привёл сюда горцев, но после моих слов большинство задумалось. Они довольно легко приняли моё мнение, потому что каждый чувствовал добро, исходившее от священнослужителя. Лишь несколько мужчин злобно поглядывали в мою сторону исподлобья. Похоже, это были верные псы моего мужа…

После возращения в поместье жизнь пошла своим чередом. Но стоило немного расслабиться, как услышала крики и истошный женский плач. Ну вот, опять какой-нибудь подонок активизировался. Прям нутром чуяла, что творится несправедливость.

Поспешила свернуть за здание бывшего прихода, откуда доносились звуки, и увидела неприятную картину. Дарен, тот самый необузданный кобель, которому, похоже, не были дороги его причиндалы, сжимал тонкое запястье молодой девушки лет восемнадцати, удерживая ее рядом с собой. Она плакала и пыталась вырваться, прижимая что-то к груди, а он требовал отдать ему это назад.

— Я не отдам! — рыдая, кричала девушка. — Это принадлежало Вилли! Я должна оставить это у себя, чтобы помнить о нём…

Точно, одного из погибших солдат звали Вилли.

— Эта вещь моя! Вилли украл её у меня. Быстро возвращай кулон!

— Нет, это неправда. Кулон принадлежал его матери, я знаю, — не отступала девчонка. — Это не ваша вещь!

— Ну, тогда пеняй на себя, — заревел Даран и замахнулся, чтобы ударить девушку.

Внутри меня поднялась такая ярость, что хватило бы и на десяток горцев. Дарен в моих глазах стал олицетворением мирового зла.

— Быстро отпусти её, придурок, — рявкнула я, отчего воин аж подскочил на месте. Резко развернулся и посмотрел на меня испуганными глазами, но через мгновение его взгляд ожесточился. Руки девушки он не отпустил. По его напряжённой позе поняла, что он готов к нападению.

— Не лезьте в чужие дела, госпожа, — процедил он. — Ваши позиции в этом доме и так шатки. Я пришёл забрать вещь, которая принадлежит мне.

— Шатки? Ты уверен? Но даже если так, это не помешает мне надрать тебе задницу!

Наконец, солдат отпустил девчонку, и она отскочила в сторону, продолжая всхлипывать и прижимая к себе кулон.