Битва президентов

Кивнув в знак благодарности, Разин перешагнул порог и почувствовал себя так, словно очутился в музее, набитом разнообразными ухватами, коромыслами, лопатами, пастушьими рогами, кувшинами, свистульками, рушниками, вышитыми сорочками, хоругвями.

Наслаждаясь изумлением гостя, Мищенко положил руку на громадную книгу в бархатном переплете и похвастался:"

"– Тут расписываются все мои гости. Братья Кличко, певица Руслана, Владлен Силин, наш спикер Литвиненко и многие другие… Вот, Юля Тимощенко тоже здесь наследила. – Он неожиданно насупился. – Ох и попила же она моей крови.

– Сочувствую, – обронил Разин.

Мищенко бросил на него быстрый проницательный взгляд.

– А вы свой автограф на память оставить не хотите?

– Извините, Виктор Андреевич, но из соображений секретности…

– Понимаю. Можете не продолжать. Сын рекомендовал вас как человека надежного, а я ему верю.

«И совершенно напрасно», – подумал Филин, перекладывая ноутбук из правой руки в левую.

– И очень правильно, – произнес он вслух. – Андрей сообразительный парень и прекрасно разбирается в людях.

– И все же, – сказал Мищенко, – вы должны хотя бы намекнуть, кого представляете. Поймите меня правильно, мой статус не позволяет мне общаться со всеми желающими. Мне компромат ни к чему.

«На тебя, милый мой, столько компромата собрано, что уже на гигабайты счет идет», – сочувственно подумал Разин.

– Справедливо, – сказал он. – Буду с вами откровенен, Виктор Андреевич. Зовут меня на самом деле не Иваном Ивановичем. Служу я в Управлении внешней разведки России. В мои руки случайно попали видеодокументы, которые я хочу передать брату польского президента.

– Мирославу Корчиньскому? – спросил Мищенко. – Почему не лично?

– Потому что рекомендации вашего сына для этого маловато. Понимаете?

– Нет.

– У меня нет выхода на Корчиньского, – пояснил Филин, – и я прошу вас выступить в качестве моего протеже.

– Идемте-ка к столу, – сказал Мищенко, выкраивая время для размышлений. – Позавтракаем, чем бог послал.

В то утро бог послал ему вареную картошку с селедкой, всевозможные соления, домашнюю колбасу, зразы и вареники с творогом. Водки выпили чуть-чуть, налегая на молоко. Разин, кроме того, отдал должное квасу, о чем пожалел, поднимаясь из-за стола. В животе бурчало. Но, отправившись справлять нужду, Разин рисковал утратить контакт с хозяином дома. Приказав себе не поддаваться на провокации кишечника, он послушно проследовал в кабинет, опустился в предложенное кресло и стал слушать пространные рассуждения Мищенко на разные темы, не имеющие никакого отношения к предмету прерванного разговора.

– Простите, Виктор Андреевич, – произнес Разин, деликатно покашливая, – но я хотел бы получить ответ на свой вопрос.