Битва президентов

– Вот что, Андрей, – заговорил он тоном доверительным и значительным, как если бы являлся старшим другом Мищенко-младшего, а тот, в свою очередь, был вменяемым юношей, способным делать логические умозаключения и совершать адекватные поступки. – Мне необходимо встретиться с твоим отцом. Совершенно необходимо.

– Встречайся, – пожал плечами Андрей, – я-то здесь при чем? Мой папа (он произнес это слово на французский манер, с ударением на последний слог) пока что не мумия египетская, к нему доступ свободный.

– Это я знаю, – ответил Разин. – Но мне хотелось бы пообщаться с Виктором Андреевичем на короткой ноге.

– Какая еще короткая нога? У кого?

– Ни у кого. Это просто выражение такое. Означает приятельские отношения.

– Так бы и говорил, – буркнул Андрей, красивое лицо которого исказила недовольная гримаса. – Но откуда у тебя могут быть приятельские отношения с моим фазером? Я тебя в первый раз вижу.

– Об этом, – произнес Филин вкрадчиво, – я и хочу с тобой договориться.

– Не понял. Ни хрена не понял.

Андрей был совершенно искренен в своем признании. Возможно, еще никогда он не произносил эту фразу с такой подкупающей откровенностью. Даже в бытность студентом института международных отношений.

– Ты должен составить мне протекцию, – пояснил Разин. – Позвонить отцу и сказать, что с ним желает переговорить один хороший человек, которого ты давно знаешь. Одно дело явиться к кому-то с улицы, и совсем другое – по протекции.

– По протекции? Хм. Это как?

– По рекомендации.

– А! – понимающе воскликнул Мищенко-младший. – Вот теперь врубаюсь.

– С тобой легко и приятно иметь дело, – сказал Разин с фальшивой улыбкой, словно бы скопированной у одного из бывших преподавателей президентского отпрыска.

– Со мной еще никому не было легко и приятно, – напрямик заявил Андрей. – И тебе тоже не будет. Пока не забачишь.

Настал черед Филина недоуменно морщить лоб:

– Забачу? Или побачу?

– Бачить – то же самое, что башлять, – снисходительно объяснил Андрей.

– Я заплачу.

– Сколько?

В карманах Разина лежало несколько пачек долларов: по три, пять и десять тысяч. Он успел оценить Андрея Мищенко и решил, что красная цена тому будет пять штук «зелени». Отец парня уже не являлся гарантом Конституции, и авторитет семьи сильно пошатнулся.

Вместо ответа Филин запустил руку в правый боковой карман плаща и протянул деньги. Проведя пальцем по срезу купюр, Андрей надул губы:

– Пять? Маловато будет!

– Только за то, что ты сведешь меня со своим папашей? – не поверил ушам Разин.

– А я тебя не знаю, – фыркнул Андрей. – Может, ты враг нашей семьи. Может, ты киллер наемный. И что же? За пять штук тебя к фазеру подпустить? Мне этих денег на неделю хватит. С натяжкой.