Презентация ящика Пандоры

Мальчик, наверное, сказал отцу:

– Не стану покрывать преступника.

Юрий Петрович, вы сами выкинули родного сына из окна? Или попросили кого-то еще? Знакомых у начальника полиции в разных кругах много. Кое с кем я даже знакома. Трое парней, которые на моих глазах пытались увести Сытину из кафе, наверное, были наняты вами, так же, как мужчина, который хотел узнать у меня последние слова «любимой матери». Да и таинственный Андрей с пирожным тоже ваш человек. Конечно, они не полицейские. Обычные граждане, которым вы когда-то услуги оказали. Или нет? Уголовники?

– Не так все было, – вдруг сказал Зиновьев.

– Юра! – воскликнул Илья. – Заткнись.

– Устал я, – пожаловался начальник полиции, – и совсем не виноват, если разобраться, все из-за Ковригиных замутилось, которым я, дурак, верно служил.

– Юра! – повторил мэр. – Остановись.

Зиновьев махнул рукой.

– Сам закройся. Твоя Светка в Великобритании замуж вышла, ребенка родила, с тобой ни встречаться, ни разговаривать не желает, в Россию никогда не вернется, давно заморское гражданство получила. Неприятно, когда ребенок с отцом и бабкой общаться не желает, из своей жизни их навсегда вычеркнул. Но, во-первых, за дело. А во-вторых, как и в-первых, – за дело. Светлана жива! Жива! Есть вероятность, мизерная, но есть, что дочь тебя простит. А мой сын мертв! Все. Нет никаких надежд. Валерка мне часто снится, ничего не говорит, стоит, смотрит так, что я в холодном поту просыпаюсь. Конец истории! Я сейчас правду открою. Может, тогда сын мне скажет: «Папа, я тебя простил». Или я с ума сойду! Уже почти сошел! Степанида, не убивал я сына, своего единственного ребенка! Не толкал его из окна, не выбрасывал ни своими, ни чужими руками, жизни мальчика не лишал!

– Хочется вам верить, но не получается, – сказал Роман. – Степа Валерия не видела. Но я-то мальчика прекрасно знал. Умный, вдумчивый, не истерик, и он был воцерковленный. Суицид для такого человека невозможен.

– Несчастный случай произошел, – вздохнул Зиновьев, – но виноват я.

– Я более не намерен участвовать в этом паноптикуме. Покиньте мой дом.

– Сядь, – велел Юрий, – хотя нет, выгляни в окно.

Ковригин не пошевелился, вместо него к окну приблизился Роман.

– Во дворе несколько машин с омоновцами.

Зиновьев поднял руку с телефоном.

– Один звонок, и парни появятся в этой комнате. Когда Степанида заговорила, я понял: все, конец, пора историю завершать. Вот и вызвал ОМОН. Илья, тебе никуда не деться. Я все выложу!

Юрий Петрович заговорил. Мне показалось, что он произносит слова, которые уже многократно повторял, беседуя с покойным сыном.

Когда Валера позвонил отцу, тот спросил:

– Сейчас я тебе с почты Обельяновска звоню. Приезжай, пожалуйста, – вроде спокойно сказал парень.

– Да что случилось? – встревожился Зиновьев.