Превращение Карага

Его задняя лапа соскользнула вниз, и он, завиляв задом, как будто учил новый танец, совсем потерял равновесие и плюхнулся в полузамерзшую грязь. И долго потом выбирался на другой стороне на берег.

Следующий клоун – чёрно-бурая гончая – проплясал на бревне не дольше вожака, крутанул сальто через голову и плюхнулся туда же. Третья собака поползла по бревну на брюхе – и всё равно свалилась в грязь. Только четвёртая сумела с визгом пройти всё бревно.

За собаками из леса с грохотом вылетел снегоход. И водитель еле успел нырнуть в снег, а машина рухнула в яму, которую охотник, очевидно, заметил в самый последний момент.

Самое время исчезнуть: тут, конечно, весело, но я ведь до сих пор в опасности. Большими прыжками я помчался в долину, но собачий лай опять стал меня нагонять. Облепленные грязью псы снова неслись по моему следу.

К чёрту осторожность! Теперь уже не важно, увидит ли меня кто-нибудь – да пусть хоть фотографируют! Будет людям что вспомнить в жизни. Мне невольно вспомнился рассказ Миллинга о печальной судьбе его жены и дочери: как они погибли и стали охотничьим трофеем. Не хочу быть трофеем! Не желаю валяться пыльной шкурой в чьей-то гостиной! Мои клыки повесят на цепочку как украшение, будут хвастаться: вот какого зверя завалили!

Собаки догоняли. В дикой природе за глупость приходится расплачиваться жизнью, так ведь? А я совершил глупость: убежал без оглядки в лес, не подумав о последствиях. Если меня теперь застрелят – сам буду виноват. Надо было взять с собой Холли и Брэндона! Они бы помогли. Втроём-то проще. Я беззвучно просил о помощи, мысленно сигналил: помогите, кто может! Ответа не было. Ни одного оборотня поблизости – я слишком далеко ушёл от школы.

Что делал мой отец, когда за ним гнались охотники? Почему я его не слушал! Чему учил Бриджер? Если тебя преследуют собаки – выведи их к реке!

Конечно, в долине же течёт река! Вопрос лишь – добегу ли я до неё? Собаки могут бежать долго, а я спринтер – только на короткие дистанции. Я стал уставать, слабеть, приходилось останавливаться и переводить дух. Моё дыхание паром обволакивало морду и инеем замерзало на носу.

К реке, к реке! И я тащился дальше. Я уже был почти в долине, уже шёл через сосновый лес. Собаки почуяли мою усталость, увидели, что мои следы стали мельче и чаще. И залаяли ещё яростней. Их гвалт гремел у меня в ушах. «Поймаем! Догоним! Не уйдёшь!» Это сводило с ума. Ледяной страх и усталость оставили меня без сил.

Провалил экзамен? Да плевать теперь на этот экзамен! Или это проклятое решение! Вот сейчас речь действительно шла о жизни и смерти!

В отчаянии я попробовал ещё один прием, которому учили в школе.