Превосходство Пробужденного. Том 3

Одет в пижаму, которая очень нелепо сочетается с его аристократическими чертами лица. Он держит в руках пластиковую вилку и отмахивается ей от докторов семьи Эдвайс.

— Сэр Патрик, бросьте вилку, — успокаивает его один из докторов. — Тут только мы, больше никого…

— Пауки… — тихо отвечает Патрик. — Вы — пауки… Они везде…

— Это все нереально. Прошу, дайте мне проверить ваше сознание.

Несколько пиджачников окружают меня, не давая сделать лишнего движения. Леди Эдвайс смотрит на свое чадо глазами самой любящей матери.

Говорю отчетливо команду «стоп»:

— Патрик Эдвайс любит коктейль из паучьих лапок!

Глаза Патрика округляются, он хлопает ими, смотрит во все стороны, будто не понимает, что происходит:

Замечает меня, вздрагивает и… садится на пол, опускает вилку, грустно хмыкает:

— Константин Киба… кто-бы… сомневался…

— Патрик?.. — приближается к сыну леди Эдвайс. — Ты… все в порядке? Ты это ты?

Патрик лениво хмыкает:

— Да, матушка… Извини, я так и не освоил гипнотические барьеры. Вот и, — смотрит на вилку, отбрасывает ее в сторону, — последствия. Прошу, матушка, я бы хотел поговорить с Кибой наедине.

— Это важно. Будь уверена, он ничего не сделает. Ему в этом нет никакой необходимости.

Слегка вздергивая бровь. Какие познания моего внутреннего мира. Уж не случилось ли с юным Патриком то же самое, что и с Ли? Не догадался ли он, кто я такой? Такой риск есть. Но Ли был профи в сумме разума, а тут дилетант.

Леди Эдвайс какое-то время стоит в растерянности, но быстро берет себя в руки, подходит ко мне ближе, шипит на ухо:

— Если с ним что-то случится…

— Я его не трону. Даю такое же слово, как и вы.

Доктора, пиджачники и леди Эдвайс покидают палату. Патрик сидит у стены, с каким-то странным выражением лица изучает свою пятерню:

Ну начинается. Похоже, у меня у самого в голове какие-то протечки. Играя с мозгами других людей, я раскрываюсь им больше, чем думал. Если с Ли случайность, то теперь еще и с Патриком. Это уже статистика. Плохо дело. Больше я не могу пользоваться техниками ментальной магии Альвов в этом теле. Что-то идет не так. «Прошивка» не подходит.

Сажусь на койку, какое-то время смотрю на Патрика молча, спрашиваю:

Качает головой, но я на всякий случай подхожу ближе к Патрику, сажусь на корточки и шепчу:

— Что ты знаешь? Говори тихо, или наш разговор очень не заладится.

Патрик тяжело кивает, еле выговаривает слова, но я понимаю:

— Что ты не отсюда… И ты… очень долго жил. Так долго, что моя голова вот-вот разорвется от отрывков чужих воспоминаний. Мерзких, но иногда настолько логичных, что аж тошно.

Патрик смотрит мне в глаза, вертит в руках вилку. Что ж. Это первый человек, с которым я могу поговорить почти откровенно.