Преступление высшей пробы

 — Добрый, заботливый, и бабушку очень любил. Только знаете, как мне было обидно…

— Обидно? — переспросила я, хотя и без того догадывалась, о чем речь.

— Да. — Ольга с вызовом посмотрела на меня. — Когда я видела, как Елена Григорьевна прыгает вокруг Саши, однажды на лестницу вслед за ним выскочила, кричала, чтобы шарф надел, а то простудится. А Саше уже двадцать лет, если не больше. А мой Матвейка такой маленький, и у него никаких бабушек нет. Теперь вот и дедушка умер…

Ольга была готова вот-вот снова разрыдаться, но ей удалось справиться с собой.

— Конечно, я понимаю, что это не оправдание, но…

— Не волнуйтесь, — заверила я девушку, — ваши показания ничуть не повредили Саше, он с самого начала был вне подозрений.

— Это хорошо, — равнодушно отозвалась Ольга. — А то знаете, было как-то не по себе. Ни за что ни про что оговорила парня…

Она ненадолго задумалась, потом пристально посмотрела на меня:

— Вы сказали, что ведете расследование убийства. Вы нашли того, кто это сделал?

Вопрос, заданный прямо в лоб, привел меня в некоторое замешательство. Покойный Митченко перед смертью умолял сделать все возможное, чтобы его внучка ничего не узнала. И я не собиралась нарушать волю покойного.

— Да, убийцу нашли. Вы его не знаете, — заявила я.

Собственно, не так уж я и погрешила против истины. Того Митченко, который совершал налеты на магазины, бросил на произвол судьбы жену и маленького ребенка, Ольга действительно не знала. Но девушку почему-то интересовала личность убийцы соседки. Возможно, мое удивление было неоправданным, как-никак погибшая приходилась бабушкой Матвейке, фактически родной человек, а не просто соседка.

— Кто-то из ее знакомых? — допытывалась Ольга.

— Да, один из ее давних знакомых, — ответила я и сейчас сказала чистую правду.

— Понятно. — Ольга опустила глаза. — Мы не всегда до конца знаем тех, с кем знакомы долгие годы.

От этих ее слов у меня по спине пробежал очень неприятный холодок.

Ольга невольно задела самое больное место, ведь и я была знакома с Еленой Григорьевной долгие годы. Как бы мне хотелось, чтобы мама Олега навсегда осталась в моей памяти милой доброй старушкой, с которой мы так славно беседовали за чашкой кофе в ее уютной гостиной. И знать ничего не хочу о той жестокой хладнокровной женщине, которая безжалостно бросила на произвол судьбы любящего ее человека, пусть тоже не отличавшегося высокими моральными принципами.

— Ну, мне пора, — заявила я с преувеличенной бодростью. — О похоронах не волнуйтесь, хлопоты и расходы я беру на себя.

— Ну что вы, мне так неудобно, — смущенно пробормотала Ольга. — И потом, он ведь мой дедушка. Я должна сама…

— Вы должны позаботиться о Матвейке, — улыбнулась я. — Ваш дедушка об этом просил. Он очень любил вас обоих.