Дорога домой или Цена престола

— Что от меня требуется? — спросил он.

Алма Рая посмотрела в небо, щурясь от мелкого дождя.

— Мы принесем жертву завтра, — сказала она. — Боги плохо видят нас из-за туч. Завтра будет солнечно.

— А до тех пор?

Она пожала плечами.

— А до тех пор ты волен передвигаться по деревне, куда пожелаешь. Бежать тебе все равно некуда, твои друзья преодолеют горы лишь к завтрашнему обеду. Ночевать будешь там же, где вы провели сегодняшнюю ночь. Я распоряжусь, тебя покормят.

— Я не хочу есть, — отказался он.

— Тебя покормят, — с нажимом повторила она. — А пока отдыхай.

Она ушла, оставив его.

Гэбриэл прошелся по двору и уселся на плоский камень, выточенный в некое подобие скамьи. Прямо напротив стояли зловещие столбы для жертвоприношения. Интересно, сколько жертв они приняли до него?

Но столбы молчали.

Гэбриэл задумался над тем, сколько раз он уже готовился к смерти. Множество. Даже удивительно, как он умудрился прожить так долго. Сколько всего случалось, но он каким-то образом всегда выживал...

Гэбриэл вспомнил первый раз, когда готовился к смерти. Ему было пятнадцать...

...Он провел в колодках двое суток без еды и воды. Ночи были ледяными, а дни мучительно жаркими. Его бывшие товарищи беспрерывно вели за ним слежку, даже Алехандер с подвешенной перемотанной рукой нес службу.

Гэбриэл не пытался с ними разговаривать, они тоже. Видимо, Сентас не давал разрешения общаться с пленником.

Иногда Гэбриэл впадал в забытье или терял сознание, и тогда казалось, что все случившееся сон. А когда снова открывал глаза, реальность или впивалась ледяными иглами холодной ночи или же пыталась испепелить огненным солнцем.

Сентас пришел на третий день. Безупречный вид, белозубая улыбка, все как всегда, будто не он хладнокровно убил своего ученика три дня назад.

— Как ты, мальчик мой? — его тон был по-отечески теплым.

Гэбриэл молчал. Если ему суждено умереть здесь, вот так, в пятнадцать лет, то пусть так, но ему не будет стыдно за свою короткую прожитую жизнь.

Сентас присел на корточки рядом с ним, чтобы видеть его лицо.

— Гэбриэл, — его тон был по-прежнему мягким, почти что нежным, — у меня были другие ученики, а еще я встречаюсь с остальными наставниками, и я знаю, что такие, как ты, попадаются один на миллион. Ты потрясающе двигаешься, ты же сам видел, эти трое ничего не могли поделать с тобой одним и без оружия. Ты умен, ты вынослив. Одним словом, ты то, что мы так долго искали, ты сможешь создать новую эру совершенных убийц. Ты всегда был моей надеждой. И сейчас остаешься. Все, что тебе нужно, принять себя. Я вырастил тебя, я тебя создал. Ты должен принять это, ты часть Братства, и пришла пора выжечь в себе все личные чувства, есть одни интересы — интересы Братства. И ты должен это понять и принять.