Дорога домой или Цена престола

Гэбриэл вздрогнул, закрыл глаза, устало потер переносицу. Похоже, он переживал даже сильнее, чем ей показалось сначала.

Пауза затянулась, и Эрилин уже подумала, что он не ответит, и решила не настаивать, но тут Гэбриэл заговорил сам:

— Никто не должен умирать из-за меня. Никогда больше.

В его голосе была неприкрытая боль. А ведь принцесса даже представить себе не могла, что Гэбриэл Хортон может быть уязвимым.

Она собралась с силами, чтобы задать следующий вопрос.

— Ты поэтому ушел из сатанидов?

Он хмыкнул.

— Знаешь, принцесса, ты заставляешь меня слишком много говорить.

— Я никому не расскажу, — пообещала Эрилин, а потом задумалась, что именно она не расскажет: то, что он с ней много говорит, или же заранее пообещала, что сохранит в тайне все, что будет произнесено сейчас.

Гэбриэл бросил на нее оценивающий взгляд, видимо, думая о том, потом кивнул, показывая, что верит ее словам.

— Когда выговоришься, становится легче, — сказала Эрилин. — И что-то мне подсказывает, что тебе редко это удается.

Он усмехнулся, и из-за угрюмости снова появился привычный ей Гэбриэл.

— Не люблю жаловаться и разводить нюни.

Принцесса пожала плечами.

— Иногда нужно жаловаться, чтобы не сойти с ума.

Эрилин сама не любила жаловаться и терпеть не могла, когда ее жалели. Раньше. В последнее время она только и делала, что жаловалась Гэбриэлу и радовалась его утешению.

Свеча, наконец, догорела. Пламя дрогнуло и потухло. А когда комната погрузилась в кромешную темноту, он все-таки заговорил.

На улице было еще совсем темно и холодно, когда их разбудили. Обычный цикл тренировок, без остановки и передышки до самого обеда. Тренировочные бои, постоянная смена партнеров, различные виды оружия...

К концу экзекуции, которую Сентас Рей называл «всего лишь разминкой», Гэбриэл еле держался на ногах, но еще не проиграл ни в одном поединке. Несколько минут назад Алехандера унесли, потому что он потерял сознание от усталости, остальные еще держались, у Дерика заметно подкашивались ноги.

Подобные тренировки проходили каждое утро, но никогда с такой интенсивностью, сегодня учитель не позволил даже отдышаться, не дал выпить ни глотка воды.

— Разминка закончена, — объявил Сентас Рей, — построиться!

Четверо учеников выстроились в ряд, Алехандер, видимо, еще не пришел в себя.

Когда они начали обучение, их было десять, каждому учителю доставалась группа из десяти мальчишек от трех до пяти лет, которых он должен был воспитывать до семнадцатилетия. Ежегодно члены Братства, ставшие учителями, встречались друг с другом и делились успехами, поговаривали, что пятеро в группе Сентаса Рея — это успех, у остальных умерло больше...

Сентас Рей медленно прошел мимо маленького строя, внимательно вглядываясь в каждого.