Дорога домой или Цена престола

"

"Эдвин никогда не был доверчивым, скорее наоборот, порой слишком подозрительным, даже к самым проверенным людям. Но доверчивым — никогда!

Теперь король понял, что значит «попасть под чары сатанида», когда сомнения отступают, а тебя заполняет единственное желание — довериться, открыться, говорить.

Эдвин устало потер виски. Он уже много дней прокручивал в голове одни и эти мысли, но так ни к чему и не пришел. Какой смысл сатаниду обманывать его, вызнавать о сыне? Как он может использовать события двадцатидвухлетней давности ему во вред? Конечно же, королю не хотелось выносить личную историю на всеобщее обозрение, но по большому счету, даже если Хортон обнародует полученные сведения, ничего страшного не произойдет. Будет неприятно и только.

Но тогда кто нанял сатанида для того, чтобы он обдурил его?

«Ты сам его нанял».

Эдвин тряхнул головой. Никому — он был просто уверен: никому! — не имело никакого смысла подсылать ему сатанида, да еще и таким изощренным способом. Король проверял, Хортон, действительно, провел в алаидской тюрьме четыре месяца, это не были подтасованные данные, и его на самом деле вели на казнь, когда Эдвин увидел его впервые. Разумеется, сатаниды обучены терпеть всякие лишения и несколько месяцев тюремного заключения, вряд ли, будут губительны для одного из них. Но зачем? К чему долгосрочный и хитроумный план, чтобы всего лишь разузнать не слишком полезную информацию?

Что-то было не так во всей этой истории. Кроме того, имя Гэбриэла Хортона было широко известно за пределами Алаиды, но ни в одних сведениях не говорилось, что он член Братства, как сами себя называли сатаниды.

«Бывают ли сатаниды бывшими?» — вдруг задумался Эдвин.

В этот момент в дверь кабинета постучали.

— Входи, Герберт, — откликнулся король, не было причин спрашивать, кто это, в последние недели никто, кроме советника, не решался его беспокоить.

Советник выглядел бледнее обычного, седые брови сошлись на переносице.

— Хортон объявился, — с порога сообщил он.

У Эдвина зашлось сердце. Объявился? Может быть, все, что он тут надумал, ерунда, и Хортон на полном серьезе взялся за его дело?

— Он здесь? — ахнул король. — Он вернулся?

Герберт покачал головой, не переставая хмуриться и молча протянул Эдвину бумаги, которые держал в руках.

— Это еще что? — пришел его черед хмуриться.

— Разведданные, — сдержанно пояснил Герберт.

Эдвин перебирал листы, исписанные мелким каллиграфическим почерком, и ему казалось, что мир сошел с ума.

— Это какая-то шутка? — он поднял недоуменный взгляд на советника. — Почему это пришло только сейчас?

У Герберта дернулся уголок рта, как если бы он хотел смачно выругаться, но сдержался.