Престидижитатор Сталина

 — Но вы не беспокойтесь, мы с понятием, никому о том не скажем…

Да, я как-то упустил из виду, что с бритой рожей и без военного мундира тут только помещики шастают, да и то из самых зажиточных: купить личного брадобрея стоило в районе тысячи рубликов на серебро, а к городскому кауферу не набегаешься…

Видя мои мучительные размышления, сопровождающие мужики, несколько неверно их интерпретировав, высказали свое «мнение по данному поводу»:

— Барин, ты иди, откушай, а мы поснедать с собой взяли, нам трактир без надобности. А купец подъедет, то мы тебя позовем, тут недалече.

И, когда я все-таки направил свои стопы в направлении Пятницкой, кто-то из них «напомнил»:

— Ты это, барин, Матрёне пряник купить не забудь, там лавка Белолипецкого как раз напротив!

Да уж… переубедить мужиков мне, похоже, не удастся. Эта мелкая зараза относилась ко мне вообще без всякого уважения, искренне считая, что никаким барином я на самом деле не являюсь. А ее Александр Григорьевич официально дочерью признал (она была его первым «послебрачным» ребенком и первой его дочерью). Её мать, когда начинала учить меня французскому, поначалу меня до одури боялась, но когда увидела, как Матрёна на меня орет, тоже страхи все отбросила и тиранила не хуже, чем в свое время «англичанка» в старой моей школе. По крайней мере и интонации, и даже выражения были практически теми же…

Но окружающие (за исключением, разве что, Алёны) были убеждены, что у меня с этой инфекцией отношения особые. Иначе зачем бы я её грамоте так старательно учил?

Ну, допустим, грамоте я и Алёну учил: люди грамотные всегда нужны — чтобы на них переложить изрядную часть своих забот, а делать в темную первую мою «попаданскую» зиму все равно было нечего. Настолько нечего, что теперь и Авдей с Акимом вполне себе читать и писать умели… Кстати, теперь у меня детишек завелось четыре с лишним сотни, так что хватит Матрёне меня тиранить, пусть детишек учит!

И Алёна тоже пусть учит. Она была на три года младше Матрены, но габаритом её чуть ли не перегоняла (хотя фигура у нее пока еще оставалась совсем девчачья), а насчет тяги к знаниям — так и вовсе на голову её превосходила. И очень полюбила читать книжки. Правда с последними было у меня практически никак, но в Туле я — не специально для неё, а вообще для всех детишек — купил пяток книг. Томик стихотворений Жуковского, отдельную книжку его же «Светланы», букварь, книжку какого-то Батюшкова со стихами и прозой и два тома «Истории государства Российского» Карамзина. Меня при этом удивило, что и книжка стихов Жуковского, изданная еще в пятнадцатом году, и книжка Батюшкова семнадцатого года издания были абсолютно новыми, в них даже страницы были не разрезаны.