Престидижитатор Сталина

Времени у вас примерно месяц, припасов особых вам не потребуется: все, что нужно, Никита Алексеевич доставит куда нужно. И еще: господин Павлов говорил, что времени на размышления у вас не будет, поскольку война и действовать нужно быстро. Но он убежден, что вы способны и мыслить быстро, и действовать. Так что пусть уж его убеждения останутся не опровергнутыми…

Владимир Алексеевич довольно сильно нервничал. В особенности сильно он нервничал после получения странного приказа из Петербурга, полученного по телеграфу. Конечно, то, что господин Павлов провел телеграфные линии до Севастополя, было очень неплохо, но вот приказ о том, что приезжающие в Севастополь новенькие войска «народного ополчения», сформированные именно Павловым, ему не подчиняются, не радовал. Особенно не радовал тем, что войска эти, на которые он вообще-то рассчитывал, выглядели просто шутовскими какими-то, одеты в сплошь испачканную грязными пятнами одежду и даже ружья их, длиной не более аршина, выглядели игрушечными. А командовал этим сбродом пожилой офицер, но в чине прапорщика.

Причем прапорщик оказался каким-то хамом — когда Владимир Алексеевич, встретив в Бахчисарае первый поезд с пополнением, поинтересовался у этого «командующего», чем, по его мнению, он может помочь армии и флоту, он, нагло усмехнувшись, ответил:

— Да не ссы ты, господин контр-адмирал, ни армии твоей, ни флоту дел более не будет. У нас вон какая сила, — он указал рукой на стаскиваемые ополченцами с железнодорожных платформ какие-то телеги, груженные железными трубами, — мы супостата с дерьмом завтра смешаем…

Выбить наглецу зубы адмиралу не дал лишь вчерашний приказ, однако контр-адмирал Корнилов вдруг понял, что в ближайшее время подмоги ему можно не ждать. А если учесть, что «союзники» высадили в Евпатории втрое больше людей, чем было у него, то ситуация казалась если не безнадежной, то по крайней мере критической.

Вот только казалась она такой всего лишь сутки. Причем поначалу казалась ближе к безнадеге — это когда разведчики донесли, что по меньшей мере два полка британцев пошли на Балаклаву, в которой он, контр-адмирал, оставшийся по сути командующим всеми войсками России в Крыму, смог оставить для обороны лишь один греческий батальон. Потому что эти же разведчики сообщили и о том, что из Евпатории к Севастополю выдвинулось почти пятьдесят тысяч вражеских солдат…

Владимир Алексеевич лично вышел на дорогу, возле которой солдаты и матросы Севастопольского гарнизона ждали вражеского наступления. Но британцев и французов до самого вечера так увидеть и не удалось. А ближе к полудню следующего дня его нашел тот самый прапорщик:

— Ну что, господин адмирал, как я и обещал, дел вам тут больше нет.