Преодолевая сопротивление (СИ)

- Ты когда грубияном стать успел?

- Всегда был,- усмехаюсь. – Раньше я при тебе сдерживался, - разглядываю румянец на её щеках в своё удовольствие.

- Что изменилось? – быстрым движением Юля губы поджимает, как бы всасывая их внутрь. Судя по движению мышц щёк, проводит по ним языком.

Торкает. Ловлю себя на мысли, что помню вкус её языка. До сих пор. Надо бы сравнить воспоминания и реальность.

- Рома – одна хромосома случился. Как увидел вас вместе, так умом и тронулся.

В осуждающем взгляде Юли читается всё, что она обо мне в этот момент думает.

- А Диана как поживает? – дезориентирует меня напрочь.

Диана? Серьёзно? Я и думать забыл.

Поменяйся они местами, Диана бы сейчас или губы дула или делала вид, что ничего такого с третьими «из вне» не было.

- Дим, у тебя вид такой, словно по лбу получил чем – то тяжелым. Не хочешь – не отвечай. Мне не слишком – то интересно. Рада была…, - снова пытается дверь открыть.

- Я не знаю, Юль, как Диана. Мы с ней не общаемся. Перестали, сразу после того вечера, - в ответ она лишь бормочет что-то похожее на «охтыжкакжаль». – Я проголодался. Покормишь? – Предпринимаю очередную попытку с ней диалог завязать. Дорога до её дома оказалась слишком короткой, а мой мозг и воображение разогнались не на шутку.

- У меня только яйца. Пожарить могу, - произносит первое, что в голову приходит, явно плохо не подумав.

- Как мы похожи, - вроде как поражаюсь.

Кроха охает, беззвучно. Чуть ли не пятнами покрывается, то – ли от злости, то – ли от смущения. Нет, определенно не изменилась. Всё также остро реагирует на шутки с сексуальным подтекстом.

- Ужасный! Ужасный пошляк, - на эмоциях хватает цветы, не раздумывая херачит мне ими по плечу.

Дебила кусок. Надо было хризантемы покупать, или как там дешёвые цветы называются, они без шипов.

- Я позабыла, какой ты остроумец озабоченный, - Юля откидывается на сидение и хохотать начинает. Громко. Заливисто.

Любуюсь ей в этот момент. Раньше она себя отпускала не часто. Изменилось ли что-то сейчас? Юля продолжает смеяться, так долго, что в какой-то момент ей воздуха не хватать начинает, закашливается. Смех обрывается. Дышит всё ещё тяжело, как после долгой пробежки. Убирает ладонь от лица и пальчиками собирает слезинки с ресниц. Несколько взмахов ладонью делает вдоль лица. Если за раз можно дважды провалиться под лёд - я проваливаюсь. Она всегда была хороша. Но сейчас - невероятно красивая. Перед глазами искрит.

- Не знаю, что нашло на меня, - произносит на рваном выдохе. – Считай, что ты произвел эффект на меня. Но учитывай, он обратный желаемому. Я передумала тебя в гости звать. Ты не дал поужинать мне, я не буду готовить тебе, - тянет наверх брови, уголки губ и плечи заодно.

- Милашка какая… злопамятная, - качаю головой не переставая её разглядывать.