Прелестная дикарка

Ее воспитанием занимались отец и старший брат. Боюсь, девочке немного не хватает мягкости и изысканности, — осторожно проговорил он.

Блейк не был дураком. Епископ был мастером преуменьшений. Если он сказал, что ей немного не хватает мягкости и изысканности, значит, она истинная дикарка. Он набросился на Рольфа с обвинениями:

— Вы не упоминали об этом ранее, Кенвик!

— Ну, не упоминал, — неохотно согласился Рольф. — Я считал, что это не важно.

— Проклятие! — Блейк свирепо взглянул на замок Данбар, к которому они подъезжали. Он показался ему холодным и недружелюбным. Шотландцы даже не выехали их встретить, хотя иного поведения он от них и не ожидал. Им хотелось этого брака не более, чем ему.

— Это не так уж и плохо, сынок, — утешал епископ. — Шинейд немного грубовата и неприветлива, но не более, чем твой друг Амори. Я бы сказал, что она настолько близка к женской версии этого парня, насколько возможно.

Амори де Эйнфорд был лучшим другом Блейка с тех пор, как они вместе служили оруженосцами. Они преуспевали и даже были деловыми партнерами, пока Амори не женился, что сделало его герцогом и заставило избегать опасных компаний. Епископ Уикем решил, что выбрал удачное сравнение с молодым человеком, однако он ошибся.

— Черт возьми! — пробормотал Блейк в ужасе. Перед его глазами уже проносились видения, как он поднимает свадебную вуаль своей нареченной и целует высокую, черноволосую версию своего хорошего друга. Этого было достаточно, чтобы свалить его с лошади.

Стряхнув оцепенение, Блейк метнул пристальный взгляд на Малыша Джорджа, разразившегося громовым хохотом — без сомнений, под влиянием того же видения. Но от такого взгляда смех моментально прекратился. О! Как Блейк хотел вернуться в Англию! Бежать без оглядки. Но этот пункт в списке возможных действий не значился. Губительная помолвка была заключена, когда ему было всего десять, а леди Шинейд — четыре года. Граф, его отец, пожалел о содеянном раньше, чем чернила высохли на пергаменте. Он и Данбар были лучшими друзьями, но умудрились разругаться в пух и прах. Последний раз они разговаривали друг с другом через две недели после помолвки. С тех пор прошло почти двадцать лет. Оба были рады забыть о заключенном контракте, но ни один из них не был готов разорвать соглашение и оплатить штраф в виде указанного в документе имущества и приданого. Именно это их нежелание давало королю возможность приказать выполнить условия договора. Последнее слово оставалось за Блейком — или он женится, или платит штраф. И Блейк решился.

Он не мог вернуться в Англию. Его будущее было решено. Завтра к полудню он станет женатым человеком.

Жизнь — это испытания, и та небольшая свобода, которой наслаждается человек, мимолетна.