Прекрасный подонок

Я потянулась к его брюкам, но он посторонился, покачав головой. Затем просунул руку мне между ног, нащупав нежную и влажную кожу. Его дыхание на моей щеке стало чаще, пальцы двигались одновременно осторожно и уверенно, а с губ слетали слова – грязные, но искренние. Он говорил мне, что я очень хороша и крайне испорчена. Что я чертова плутовка и что ему со мной очень хорошо.

Он сказал, как сильно хочет услышать мой финальный крик.

И когда я кончила, задыхаясь и вцепившись в его плечи, то могла думать лишь о том, что тоже хочу ласкать его. Хочу, чтобы он так же потерялся во мне. И это привело меня в ужас.

Он вытащил пальцы, задев по дороге особенно чувствительный сейчас клитор и вызвав у меня невольную дрожь.

– Прости, прости, – прошептал он, целуя меня в шею, в подбородок, в…

– Не надо, – сказала я, отводя губы от его ищущего рта.

Эта неожиданная близость, вдобавок ко всему произошедшему сегодня, совсем ошеломила меня. Это было слишком.

Он прижался лбом к моему лбу на несколько мгновений, а потом кивнул. И внезапно меня пронзило осознание того, что я ошибалась. Я всегда думала, что вся власть у него, а я абсолютно бессильна, но сейчас поняла, что могу обрести над ним столько власти, сколько пожелаю. Просто надо набраться смелости и взять то, что по праву мое.

– Я уеду в эти выходные. Не знаю, когда вернусь.

– Ну что ж, тогда, мисс Миллс, приступайте к работе, пока вы еще здесь.

11

Когда настало утро четверга, я понял, что нам необходимо объясниться. В пятницу я не планировал появляться в офисе, так что сегодня нам предстоял последний день вместе до ее отъезда. Утром у нее была назначена встреча с научным руководителем, и с каждым часом я все больше и больше беспокоился обо… всем. Я был совершенно уверен: случившееся в моем кабинете показало нам обоим, что она все больше и больше для меня значит. Я хотел встречаться с ней, проводить время, а не только сдирать с нее и с себя одежду и орудовать членом. Я просто хотел быть рядом с ней, однако всю неделю до меня пытался докричаться инстинкт самосохранения.

Что она сказала? «Я не хочу желать этого. Это для меня добром не кончится». Только когда Мина застала нас, я по-настоящему понял, что Хлоя имела в виду. Мне ненавистна была эта нелепая страсть, так как впервые в жизни я был не способен выбросить что-то из головы и полностью сосредоточиться на работе. Однако никто – даже моя семья – не обвинил бы меня за связь с ней. Она, напротив, рисковала навеки запятнать свою репутацию и прослыть женщиной, вскарабкавшейся по карьерной лестнице через постель. Для человека столь умного и мотивированного, как она, такая нелестная слава сделалась бы вечной – и мучительной – занозой.

Она была права, пытаясь отдалиться от меня.