Прекрасный подонок

Запустив руку в волосы, наверное, в сотый раз за последние пять минут, я решил, что, возможно, лучше будет просто во всем сознаться.

– Я не знаю, ясно? – заорал я в ответ. – Я просто… боже!

Она вытащила телефон и начала набирать смс.

– Что ты делаешь?

– Не то чтобы это тебя касалось, но я прошу Джулию уходить без меня. Я шагу отсюда не сделаю, пока ты не скажешь мне правду.

Она яростно уставилась на меня. Я почти чувствовал исходящие от нее волны праведного негодования. На секунду я подумал, что надо было бы предупредить Эмили о том, что происходит – но она видела, как я пошел за Хлоей, и, скорей всего, уже догадалась, что к чему.

– Ну?

Я поглядел ей в глаза и глубоко вздохнул. Невозможно было объяснить это, не выставив себя буйнопомешанным.

– Ну да, я за них подписался.

Она продолжала смотреть на меня, тяжело дыша и сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки.

– И?

– И… я выкинул их.

Стоя перед ней, я понял, что заслужил всю ее злость. Я был несправедлив. Я ничего не предлагал ей, но при этом стоял на пути у того, кто мог сделать ее счастливой.

– Просто не могу поверить, – прорычала она сквозь сжатые зубы.

Похоже, ей приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не броситься на меня и не начать метелить кулаками.

– Объясни, зачем ты это сделал.

Как раз на это я ответить не мог.

– Потому что… – пробормотал я, почесав затылок и ненавидя себя за то, что впутался в эту ситуацию. – Потому что я не хочу, чтобы ты встречалась с Джоэлом.

– Из всех тупых, шовинистических… кем, черт побери, ты себя считаешь? То, что мы занимались сексом, не значит, что ты можешь принимать за меня решения. Мы не пара, мы не встречаемся. Господи, да мы даже не нравимся друг другу! – прокричала она.

– Думаешь, я этого не знаю? Ну да, это было бессмысленно? Но когда я увидел эти цветы… да какая разница, это были долбанные розы!

Она выглядела так, словно собиралась вызвать санитаров.

– Ты что, сидишь на наркотиках? Какое отношение к делу имеет то, что это были розы?

– Ты ненавидишь розы!

Когда я сказал это, краска гнева схлынула с ее лица, а темные глаза стали непроницаемыми. А я продолжал нести чушь:

– Я просто увидел их и отреагировал. Сделал это, не подумав. Просто при мысли о том, что он прикоснется к тебе…

Я сжал кулаки и замолчал, пытаясь взять себя в руки. С каждой секундой я все больше злился: на себя, за то, что проявил слабость и позволил эмоциям снова взять над собой вверх, и на нее, за ту необъяснимую власть, которую она надо мной имела.

– Ладно, – сказала Миллс, переводя дыхание, чтобы успокоиться. – Пускай я не одобряю то, что ты сделал, но понимаю… до определенной степени.

Пораженный, я быстро взглянул на нее.

– Будет враньем, если я скажу, что не испытываю такую же ревность.

Я ушам своим не поверил.