Прекрасный подонок

– Я не беспокоюсь о том, что подумают обо мне. Меня тревожит, что подумают о тебе, – сказал я."

"Она резко вдохнула, и ее пальцы сжались сильней. Я посмотрел ей в лицо. Похоже, Хлоя была потрясена. Но как она может не понимать, как сильно я на нее запал? Я был уверен, что каждый мой взгляд говорит об этом. Как всегда, мне хотелось обхватить ее руками, притянуть к себе, шлепнуть по заднице, дернуть за волосы, когда я кончу. Снова укусить ее за грудь. Пройтись зубами по спине. Ущипнуть за бедро и затем нежно погладить больное место. Но еще мне хотелось любоваться ей, когда она спит, а затем взглянуть ей в глаза, когда проснется, и сразу узнать, что она чувствует ко мне, по этому первому утреннему, еще затуманенному сном взгляду.

Я начал понимать, что это не просто секс и не просто болезненная зависимость. Секс просто был кратчайшим путем к тому, чем я хотел обладать. Я влюблялся в нее, влюблялся так быстро и сильно, что терял почву под ногами.

И это было чертовски страшно.

Я решил сказать ей правду.

– Мне нужна еще одна ночь.

С шумом втянув воздух, она уставилась на меня – и только тут мне в голову пришла мысль, что она может не разделять моих чувств.

– Не бойся сказать «нет». Просто мне… – Я запустил пальцы в волосы и взглянул на Хлою. – Просто мне бы хотелось провести с тобой и эту ночь.

– Да ты просто ненасытный.

– Ты и не представляешь, насколько.

Наверху, в ее номере, под ее простынями, когда она обвилась вокруг меня, втянула меня в себя, все остальное потеряло значение. Ее запах и стоны совершенно свели меня с ума, и мои толчки были дикими и сильными. Она была насквозь мокрой – кожа снаружи и плоть внутри, горячая и скользкая, втягивала меня все глубже. Обвив ногами мои бедра, она со смехом опрокинула меня на кровать и уселась сверху, и принялась скакать, изогнувшись назад, откинув голову и вцепившись пальцами мне в живот. Ее кожа влажно блестела. Я сел, потому что мне необходимо было чувствовать, как ее грудь скользит по моей. Затем я снова толкнул ее на кровать и навис над ней. На сей раз ее ноги лежали у меня на плечах, а губы дрожали, не в силах выговорить ни слова.

Ее ногти впились мне в спину, и я прошипел «да» и «еще» – мне хотелось, чтобы она пометила меня, оставила след, способный продержаться до завтрашнего утра.

Она кончила, и еще, и еще, дергая себя за волосы, как одержимая. Я повалился на нее, срываясь на дикий крик и пытаясь сказать то, что мы оба уже и так знали: мир за пределами этой комнаты не имеет никакого значения.

16

Возвращение с орбиты было медленным. Не расплетая рук и ног, мы несколько часов говорили о том, как прошел этот день, о встрече с Гульотти, о деловом ужине Беннетта и моей прогулке с друзьями.