Прекрасный яд

Я начал смотреть на тебя с ее перспективы. Ее глазами. Потому что она рано потеряла мать, у нее ванильные представления о матери и любви, и я не должен был слушать ее извращенную логику. Но я все равно приходил, разве нет? Я все равно верил в твою невиновность. А теперь ты просишь меня позволить ему мучить ее и смотреть на это? Я не ты, мама. Понимаешь?

Слезы текли по ее лицу, она неконтролируемо дрожала.

— Я просто… я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Я не хочу, чтобы с Далией что-нибудь случилось. В последнее время она была единственным ярким лучиком в моей жизни, и я умоляла Гранта отпустить ее, но ты же знаешь, он никогда меня не слушает. Я не хочу, чтобы ей причинили боль, но я бы еще больше не хотела потерять тебя.

— Ты уже потеряла меня пятнадцать лет назад, мама.

Я отпускаю ее и проталкиваюсь мимо нее, шагая по мрачным коридорам особняка с уродливыми темно-зелеными обоями.

Все эти годы, проходя по этим коридорам, я чувствовал только оцепенение, а в последнее время — утешение от того, что скоро все это закончится.

Но сейчас мои мышцы напряжены, шаги широкие.

Я никогда не бунтовал против отца, и не потому, что не мог. После полового созревания я стал таким же крупным, как он, и даже более мускулистым. Если бы я хотел ударить его, я бы ударил.

Но насилие не в моем стиле, и я отказывался становится его копией."

"Поэтому я действовал втайне. Я собрал всю информацию о его доверенных руководителях и использовал ее, чтобы настроить этих свиней против него. Я активно саботировал каждое его новое предприятие, разжигая слухи внутри компании и даже в «Венкоре».

Я не хотел причинять Гранту физический вред. Это ничего бы не дало.

Но видеть, как его империя рушится у него на глазах? Видеть, как его сын, которого он считал слабаком, берет власть в свои руки?

Это бы сломало его.

Двое людей моего отца стоят на страже у металлической двери подземелья, мускулистые, со злым взглядом.

Они входят в комнату, которую мой отец использует для пыток. Бандиты, специализирующиеся на запугивании и переломе костей.

Лысый протягивает руку.

— Приказано никого не пускать.

— Отойди. Я дважды повторять не буду.

— Босс сказал, никому… — я вытаскиваю пистолет с глушителем и стреляю ему между глаз.

Его напарник тянется за оружием, но я выстреливаю ему в голову, не давая ему времени среагировать.

Кровь брызгает мне на лицо, застилая взгляд.

Оба падают на землю с глухим стуком, и я перешагиваю через них, пряча пистолет в кобуру.

В тот момент, когда я открываю дверь, все замирает. В помещении пахнет сыростью и гнилью, в ноздри ударяет знакомый запах холодного камня и крови.

Но это не то, что заставляет мой мир остановиться.

Это Далия.