Прекрасный яд

Я тоже встаю и внимательно смотрю на нее, но ее лицо остается бесстрастным, скрывая ее мысли.

Она подходит к месту, где хранит свои вещи, сгорбившись и напряженно выпрямив спину.

Я следую за ней, с трудом сдерживая гнев.

— Так внезапно?

— Не совсем внезапно, — она открывает шкафчик и начинает бросать вещи в сумку. — Я знала об этом давно, но не хотела признавать. Прошло уже больше трех месяцев с момента нападения. Каждый день, который она проводит в коме, уменьшает шансы на то, что она когда-нибудь проснется. Ее умственная деятельность слабеет, и врач практически сказал мне, чтобы я не надеялась и перестала волноваться, когда ее пальцы дергаются. Это происходит непроизвольно. Это рефлекс. Это ничего не значит. Я должна меньше надеяться. Только что у меня возникла очень страшная, но реалистичная мысль, что я, возможно, никогда больше не смогу поговорить со своей сестрой.

Я прислоняюсь к стене, мой указательный палец дергается, а в ее глазах наворачиваются слезы, которые она вытирает тыльной стороной ладони.

Это единственный момент в моей жизни, когда я сожалею, что не умею утешать других.

Сомневаюсь, что метод, который мы с Джудом применили, когда били и пинали Престона, предлагая ему еду и лекарства, можно считать утешением для нормальных людей.

— Прости, что порчу твой победный вечер, — она улыбается, глядя на меня. — Я заглажу свою вину, когда буду расхваливать тебя в Интернете.

— Это неважно. Хочешь съездить к сестре?

Она качает головой.

— А поесть? Я могу что-нибудь приготовить. Может, твою любимую пасту?

Еще один отказ."

"Черт. Еда — единственное, что я умею правильно делать.

— Тогда чего ты хочешь, Далия? Как я смогу понять тебя, если ты ничего не говоришь.

Она хватает меня за бока под курткой, ее ногти впиваются в мою футболку. Когда она смотрит на меня, ее черты смягчаются, и в глазах мелькает блеск.

— Я хочу рыбу.

— Рыбу?

— Ага.

— Не думаю, что мы найдем рыбу в такое время.

— Не здесь. В Мэне.

— В Мэне?

— Да.

— До Мэна больше шести часов езды.

Она надулась.

— Это значит «нет»?

— Это значит, почему вдруг Мэн?

— Я хочу снова увидеть свой родной город. Ты съездишь со мной?

На этот вопрос есть только один ответ.

Особенно когда она смотрит на меня с такой нежностью, которую я никогда раньше не видел. Возможно, в ее взгляде есть и капелька страха, но я понимаю ее.

Вероятно, она думала, что никогда больше не ступит на землю Мэна.

Я видел видеозапись смерти ее родителей. Когда она смотрела ее, я слышал, как она прошептала, что не хотела, чтобы это произошло.

В глубине души я знаю, что она винит себя в их смерти, и, вероятно, поэтому никогда не возвращалась в Мэн.

Но сейчас она хочет исцелиться, и я хочу быть частью этого путешествия.

Мы с Далией совершенно по-разному понимаем путешествие на машине.