Букет прекрасных дам

– Вы ко мне? – распахнула бездонные глаза Николетта.

– Ты не узнаешь сына? – хмыкнул я.

Маменька разинула рот, потом взвизгнула:

– Вава!!! Что ты с собой сделал!!!

– Постригся, тебе не нравится?

– Отвратительно, – закричала Николетта, – ужасно! Уродство! Ты стал похож на этих мерзких парней из фильмов про мафию!

– А мне кажется, что хорошо, – меланхолично вступила в беседу Тася. – Ваня теперь на тридцать с небольшим глядится, видно, какой молодой, а с длинными волосьями просто стариком казался, дедом, ей-богу!

– Много ты понимаешь, – заорала было Николетта, но, внезапно, прикусив язык, закончила: – Вообще, верно. Как ни странно, но эта абсолютно уродская прическа тебя и впрямь делает юношей.

Ага, значит, Николетта сообразила, что взрослый сын, выглядящий как дедушка, ей совершенно ни к чему, и дала задний ход. Я уже было решил, что отделался малой кровью, но тут маменька переместила свой взор с моего лица на фигуру и прошипела:

– Вава!!! Ты! В джинсах!!! Почему не в смокинге?

– Извини, говорил же, что измазал лацканы.

– Но мог надеть вечерний костюм!

Неожиданно какой-то бес ущипнул меня за язык, и я, сохраняя полнейшее спокойствие, произнес:

– Понимаешь, я уже ехал к тебе, когда на меня напали грабители, приставили нож к груди и велели раздеться, отняли пальто, пиджак, брюки. Собственно говоря, потому я и опоздал. Пришлось зайти в первый попавшийся магазин и купить вот эти вещи.

Если вы думаете, что Николетта, закатив глаза, принялась возносить молитвы господу, позволившему ее любимому сыну спастись от смерти, то ошибаетесь! Маменька наморщила носик и отрезала:

– В другой раз, когда отнимут костюм, изволь, направляясь ко мне, приобрести приличные вещи, а не одеяние бомжа. Боже мой! И как раз сегодня к обеду приглашена Кока!

Попрошу не путать, Кока – это не Киса и не Лёка, которые присутствовали тут в день моего знакомства с Люси. Кока, или Калерия Львовна Милосердова, законодательница мод. Если Кока похвалила спектакль, все побегут в театр, ежели она взяла в руки книгу, впрочем, это происходит с ней редко, весь бомонд кинется за ней в магазин, ну а ежели скорчит недовольную мину в адрес какого-нибудь несчастного, можете быть уверены, что его перестанут звать на торжественные мероприятия, отныне проштрафившийся начнет получать приглашения только тогда, когда за столом окажется тринадцать человек, если Кока, конечно, не сменит гнев на милость.

– Не волнуйся, – сказал я, – Коку беру на себя.

– Это отвратительно, Вава!!! Но делать нечего, ступай в гостиную.

– Хорошо, мамочка.

Николетта остановилась так резко, словно налетела на стену.

– Как ты меня назвал?

– Мамой, а что?

– Я же просила, никогда не обращаться ко мне подобным образом! Какая муха тебя укусила?

– Но ты же моя мать, – валял я дурака.