Прекрасные дьяволы

 – Мы сделали все, что могли, чтобы найти тебя. Как только мы поняли, что ты пропала, то чуть не спятили. Вик просматривал записи камер, а мы с Рэнсомом пытались разыскать тебя, бродили по улицам. Ты прекрасно знаешь, что мы бы защитили тебя, если бы могли. Мы места себе не находили, пытаясь добраться до тебя раньше, чем Илья причинит тебе вред.

– Ну, по итогу оказалось, что вы мне были не нужны, – выдавливаю я из себя. – Так что, думаю, это уже не имеет значения.

– Какого хрена ты вообще сбежала? – требовательно спрашивает он, повышая голос. – Зачем пошла туда, где мы не могли тебя защитить? Зачем ты это сделала?

У меня перехватывает горло, становится трудно дышать. Трудно глотать. Мэлис теперь достаточно близко, чтобы я могла разглядеть крошечные темно-синие искорки в его радужках. Он ближе, чем когда-либо с той ночи, когда я сбежала, и мое сердце бешено колотится в груди.

В груди щемит – будто, обвиняя его в том, что он и его братья сделали, я возвращаюсь к той ночи, когда поняла, что они предали меня. На глаза наворачиваются слезы, они грозят пролиться, но мне меньше всего на свете хочется плакать перед ним. Я не доставлю ему удовольствия узнать, как сильно он меня обидел.

Опустив голову, я смотрю на блестящий деревянный пол гостиной. Делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и взять себя в руки.

Мозолистые пальцы скользят по моему подбородку, и я удивленно моргаю, когда Мэлис поднимает мою голову, заставляя посмотреть на него.

В его глазах есть что-то почти нежное, смешанное с напряженностью, и это заставляет меня замереть на секунду – достаточно долго, чтобы он смог заговорить снова.

– Это неправда. – Его голос низкий и грубый. – Мы видим тебя совсем иначе.

Я с трудом сглатываю, а затем еще раз, почти дрожа от переполняющих меня эмоций. Как он все еще может вызывать во мне такие сильные чувства? Столько боли и тоски, смешанных вместе? Почему раны на моем сердце не зажили так же быстро, как синяки на шее?

– Тогда зачем Виктор сделал это видео? – шепчу я дрожащими губами. – Кому он его отправил? Какой в этом был смысл?

Челюсть Мэлиса сжимается. Эмоции, которые, я могла бы поклясться, были на его лице всего секунду назад, исчезают, и выражение его лица становится суровым. Он отводит взгляд, не отвечая на мои вопросы.

Я прерывисто выдыхаю, чувствуя, как в груди, там, где должно быть сердце, появляется твердый комок. Я отступаю от Мэлиса на два шага, а затем и вовсе обхожу его, увеличивая дистанцию между нами.

– Зачем ты пришел? – снова спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом. – Между нами все кончено, неужели ты не понимаешь? Илья мертв. У тебя нет причин здесь находиться.