Прекрасные дьяволы

Меня охватывает шок.

Взгляд Оливии снова останавливается на мне, и, хотя она не отвечает на мой вопрос, выражение ее лица говорит само за себя. В нем нет ни замешательства, ни любопытства по поводу того, что я имею в виду. В выражении ее лица все та же сдержанная уверенность, которая делает ее похожей на неприступную статую.

– Я удивлена, что Дариус Леджер не упомянул об этом при тебе, – холодно говорит она. – В конце концов, он похитил тебя в попытке использовать в качестве рычага давления, чтобы перестать быть у меня в услужении. Он был мне должен, как и твои мальчики, но, как и им, ему надоело выполнять мои приказы. Поэтому он попытался шантажом заставить меня простить его долг.

Я смотрю на нее, разинув рот, и мысленно возвращаюсь в комнату, где Дариус держал меня привязанной к стулу. Я помню, как он сфотографировал меня на свой телефон, но тогда я просто подумала, что у него не хватило времени отправить снимок ребятам.

Но он вовсе не им планировал его отправить. Не против них хотел меня использовать.

– Кстати, спасибо, что разобрались с ним, – говорит Оливия троим парням, столпившимся вокруг меня. – Вы действительно хороши в своем деле.

– Но Дариус сказал, что это он убил Илью, – выпаливаю я. – Он был там, когда Илья похитил меня той ночью.

– Да, – говорит она, пренебрежительно взмахивая одной из своих изящных рук. – Потому что я поручила ему следить за твоими маленькими защитниками и он понял, что ты сбежала той ночью. Он должен был привести тебя ко мне, но Илья забрал тебя прежде, чем это произошло. Поэтому я приняла… другие меры.

Голос Виктора звучит напряженно. Я практически слышу, как шестеренки в его голове болезненно скрежещут, точно механизм, в который бросили горсть песка. Мне это знакомо. Я чувствую себя так, словно меня ударили по лицу. Это внезапное открытие оказалось слишком ошеломляющим для осознания.

А как он, человек, ценящий порядок, до скрупулезности наблюдательный, мог пропустить нечто подобное? Скорее всего, это просто сводит его с ума.

– Все верно. – Оливия издает нетерпеливый звук, как будто ее раздражает, что ей дважды задают один и тот же вопрос. – Ну, вообще-то это мой покойный муж дернул за ниточки, чтобы вытащить из тюрьмы Мэлиса. Но когда он скончался, я взяла на себя управление поместьем. Именно тогда я узнала, что несколько его деловых партнеров обманули его незадолго до его смерти. Поэтому все наследство было на грани разорения.

В ее голосе слышится нотка грусти, когда она говорит о моем дедушке, но теперь я понятия не имею, насколько это реальность, а насколько – притворство.

Или все, что касается ее, – лишь видимость?

Она играла в эту игру неделями, с той самой ночи, когда пришла в больницу и притворилась, будто только сейчас узнала, что я жива.