Прекрасные дьяволы

Этот поцелуй более чувственный, глубокий и изучающий, и я издаю тихий стон в губы Рэнсома, тая между ними. Его пальцы хватают мой сосок через рубашку, и я хнычу, слегка выгибаясь, словно прося большего.

Он отстраняется, и наши губы размыкаются. Его взгляд сосредоточен, а обычная очаровательная улыбка сменяется серьезным выражением.

– Подними руки, ангел, – шепчет он и, когда я повинуюсь, помогает мне снять рубашку и лифчик, оставляя меня обнаженной на коленях у Мэлиса.

Мэлис издает низкий, голодный звук, и я чувствую, как его темные глаза блуждают по моей коже, останавливаясь на груди, на затвердевших сосках и на шрамах, которые теперь видны.

Я не уклоняюсь и не прикрываюсь, а позволяю ему насмотреться. Сердце бешено колотится.

– Чертовски красивая, – говорит Мэлис, и в его голосе звучат такие низкие нотки, что я вздрагиваю, прижимаясь к нему.

– Великолепная, – соглашается Рэнсом. Его руки возвращаются к груди, и теперь, когда вся ткань исчезла, я чувствую каждую мозоль на его ладонях, когда он сжимает их и играется с ними.

– О, черт… – выдыхаю я, извиваясь между ними.

Рэнсом в ответ сжимает мой сосок, перекатывая его между пальцами.

– Мы позаботимся о тебе, – обещает он. – Ты с нами, ангел. Мы не дадим тебе упасть.

Я знаю, он говорит не только о том, чтобы поддержать меня физически или не дать мне упасть с колен Мэлиса. Он говорит о моем сердце. Моей душе. Они не позволят мне разлететься на куски.

Руки Мэлиса опускаются на мои бедра, он притягивает меня ближе. Прижимает к себе. Я чувствую твердую линию его члена, который становится толще и тверже по мере того, как он двигает бедрами вверх.

– Да, – выдыхает Мэлис. Он приподнимает бедра, сильно прижимаясь к моей промежности, скрытой тканью одежд. – Давай еще. Я хочу, чтобы ты кончила прямо так.

– Можешь сделать это для него, м-м? – спрашивает Рэнсом. – Кончай на его член. Скачи на нем.

Он все еще играет с моими сиськами обеими руками, тиская и ощупывая их. Каждый раз, когда он сжимает сосок, мою киску пронзает волна ощущений, и я извиваюсь. Возбуждение начинает вытеснять другие эмоции, что бурлят во мне, будто в котле.

В этот момент моя связь с ним и его братьями кажется единственной переменной, что может меня спасти. Они – единственный спасательный круг, который у меня есть.

Голос низкий и благоговейный, и я сразу узнаю Вика. Вместо того чтобы сесть в кресло напротив нас, он оказывается на диване, так близко, что я вижу серые искорки в его поразительных голубых глазах. Мэлис отрывает свои губы от моих и переходит на шею.

Наши с Виктором глаза встречаются. Он протягивает руку, смахивает слезинку с моей щеки костяшками пальцев. Я вздрагиваю, сильнее жмусь к Мэлису.

Такое крошечное, но все же прикосновение. И как же много оно для меня значит.