Прекрасные дьяволы

Я пыталась объяснить ей, что это выходит за рамки приличия, но не знаю, дошло ли до нее. Я накричала на нее и порвала с ней все связи, что, вероятно, следовало сделать давным-давно.

– Я уверена, у тебя были свои причины не делать этого. – Оливия сцепляет пальцы на коленях. – Долгое время она была всем для тебя, так что я понимаю, почему ты этого не сделала. И предложение помочь ей с реабилитацией остается в силе.

– Спасибо, – шепчу я и благодарно улыбаюсь, а губы слегка дрожат.

Оливия похлопывает меня по руке, а затем ее лицо озаряется.

– О, я хочу тебе кое-что показать, – говорит она, вставая и подходя к полке на стене. – Я откопала это на днях и подумала, что тебе будет интересно взглянуть.

Настроение немного поднимается, и я наблюдаю, как бабушка возвращается с фотоальбомом. Она садится рядом со мной, и мы вместе листаем его, смотря фотографии моего отца, когда тот был ребенком.

– Кертис был непослушным мальчиком. – Оливия хихикает, проводя пальцами по его фотографии, где он весь вымазался в грязи, и широко улыбается. Он немного похож на меня, у него такой же формы нос и темно-русые волосы. – Ему всегда нравилось носиться и играть, и мы чаще всего находили его на улице в грязи. Иногда это выводило его учителей из себя, но он все равно был лучшим учеником в классе.

Она переворачивает страницу, улыбаясь фотографии моего отца, стоящего рядом с ее гораздо более молодой версией. У них в руках огромные рожки с мороженым, и они вроде бы на пляже, наслаждаются жизнью.

Бабушка показывает мне фотографию за фотографией, и я рассматриваю их все, слушая ее рассказы о том, где те были сделаны, и что они тогда делали.

Мне не удалось узнать отца, но, видя эти фрагменты его жизни, я словно возвращаю себе частичку его самого. Конечно, мое детство было не таким, как у него, но когда я смотрю на фотографии, то вижу определенное сходство. То, как в уголках его глаз появляются морщинки, когда он широко улыбается. Что-то в линии его подбородка и слегка вздернутом носу.

Мне становится тепло от мысли, что мы, возможно, были похожи даже в мелочах.

– Он всегда так много улыбается, – бормочу я, протягивая руку и слегка касаясь одной из фотографий.

– Он был счастлив. Мы старались дать ему все, что он только мог пожелать, и он долгое время просто расцветал.

В ее голосе слышится заминка, и я вижу, как у нее затуманиваются глаза, когда она говорит об этом. Она явно скучает по сыну, и я уверена, что теперь, когда ее муж тоже умер, она чувствует себя одинокой без своей семьи.

Я могу понять ее чувства.

– Уиллоу, – бормочет она, глядя на меня. – Вообще-то я хотела кое о чем с тобой поговорить.

– Конечно. – Я выпрямляюсь.