Прекрасные дьяволы

Ему не обязательно произносить слово «моя», я и так чувствую это по тому, как его рука сжимается на моей талии, а губы поглощают меня, словно хотят съесть.

– Как ты себя чувствуешь? – бормочет он хриплым со сна голосом.

Проснуться рядом с ним после всего, что мы делали прошлой ночью, немного волнительно.

– Все болит, – признаюсь я, и он улыбается, выглядя довольным.

Он использует свою хватку, чтобы перевернуть нас обоих, а затем притягивает меня к себе. Мы снова погружаемся в поцелуй, и я легко могу представить, как проведу так весь день… Но тут я слышу чей-то смех из соседней комнаты.

Я замираю, широко распахнув глаза.

Он встает, натягивает штаны, а я заворачиваюсь в простыню, позволяя ему первым подойти к двери спальни и открыть ее. В этот момент до меня доносится запах готовящейся еды, и я слышу, как Мэлис весело фыркает, поэтому выглядываю из-за его спины и удивляюсь, увидев Рэнсома и Вика на моей кухне.

Виктор стоит у плиты, его внимание сосредоточено на сковороде, на которой он что-то переворачивает лопаткой. Рэнсом сидит на кухонном островке, на моем обычном месте, и, когда мы входим, они оба поднимают глаза.

Кольцо в брови Рэнсома поблескивает, когда он приподнимает ее и медленно оглядывает меня.

– Ну, думаю, нет нужды спрашивать, чем вы двое занимались прошлой ночью, – растягивает он слова. – Выглядишь хорошенько оттраханной.

Я все еще удивленно моргаю, видя их здесь. Рэнсом смеется, подходит и нежно целует меня.

– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я, переводя взгляд с него на Вика.

Рэнсом пожимает плечами.

– Ну, раз уж вы с Мэлисом помирились, мы решили, что хватит притворяться, будто мы оставили тебя в покое.

Я закатываю глаза, но позволяю ему поцеловать меня. Конечно, будь Вик не Виком, я бы подошла и поцеловала его тоже, но вместо этого я просто улыбаюсь ему и слегка машу рукой. Он смотрит на меня. Наши взгляды встречаются. И пусть выражение его лица не меняется, в глазах все же вспыхивает огонь, от которого у меня в животе порхают бабочки.

– Я приготовил яичницу, – говорит он, указывая на сковороду, пока я пытаюсь справиться с волнением в животе. – И поджарил тосты.

Чего и стоило ожидать, у Вика все яйца одинаковой формы, идеально прожаренные, каждый кусочек хлеба равномерно подрумянен и намазан маслом. Я невольно улыбаюсь, когда он накладывает эту вкуснятину мне на тарелку, и мы все садимся за стол, чтобы позавтракать.

Ощущения по-домашнему уютные, даже больше, чем когда я жила у них.

– Знаете, вы могли бы просто позвонить в домофон, – комментирую я, проглотив кусочек яичницы. – И я бы вас впустила.

Рэнсом поводит плечами.

– Ты так крепко спала, что мы не захотели тебя будить. И, кроме того, Вик любит практиковать свои навыки взлома.