Прекрасная натурщица

Мойра взглянула на Зуки:

– Да? А почему же ты плакала?

Зуки неуверенно рассмеялась:

– Из солидарности с тобой.

– Ты не хочешь беспокоить меня. Я знаю. – Через секунду Мойра спросила: – Так что же случилось?

– Я влюбилась в него, но я не уверена, что он тоже любит меня.

Ее мать прищурилась:

– И?

Строгий голос Мойры, которая приучила свою дочь сохранять чувство собственного достоинства до того, как та научилась ходить, заставил Зуки выпрямить спину.

– И я обязана убедиться, что не соглашусь на меньшее, чем я стою.

Мойра улыбнулась и положила голову на подушку.

– По крайней мере, я знаю, что правильно тебя воспитала, – пробормотала она и закрыла глаза.

Они время от времени разговаривали в следующие три дня, пока Мойра боролась с инфекцией. В четверг вечером Зуки очень старалась не показывать свою тревогу.

Рамон дал ей передышку, которую она просила. Но наступало время снова подумать о своем будущем.

В пятницу утром Зуки поцеловала мать на прощание и вызвала такси. Сначала она решила отправиться в отель Рамона, но потом передумала. Ей надо было принять душ и поспать несколько часов, чтобы хорошо себя чувствовать.

Зуки размышляла о том, не поехать ли ей к себе домой, когда остановилась на углу магазина, чтобы купить молока.

Чувство дежавю нахлынуло на нее, когда она выхватила газету со стенда и уставилась на фото на первой странице.

На нем Рамон был без рубашки, грязное полотенце, которым он вытирал руки во время работы в студии, свисало из заднего кармана его хлопчатобумажных брюк. На Светлане была только мужская рубашка с длинными рукавами. Она обнимала торс Рамона длинными ногами, ее светлые волосы в чувственном беспорядке падали ей на спину.

И хуже того, они оба стояли на террасе виллы, которую Зуки надеялась сделать своим домом.

Резкий окрик продавца вывел Зуки из ступора. Заплатив за молоко, она побрела к себе домой. Поднявшись по лестнице в свою комнату, она бросилась на кровать и натянула одеяло на голову.

Кто-то позвонил в ее дверь.

Затем зазвонил ее телефон.

Потом в дверь постучали.

– Открой дверь, Зуки. Я знаю, что ты там.

– Уходи! – закричала она.

Рамон вроде бы ушел. Но потом материализовался в изножье ее кровати.

– Вставай, Зуки. Сейчас же, – проворчал он.

Она вскочила с постели.

– Как ты сюда попал?"

"– Я залез через окно кухни! Мы очень серьезно поговорим о твоей безопасности после того, когда обсудим нас, – огрызнулся он.

– Нет никаких «нас», Рамон. Я заблуждалась, думая, что это возможно. Поверь мне, теперь я отлично знаю, что ты за человек.

Он побледнел и поджал губы в тонкую линию.

– Это потому, что ты поверила лжи этой сучки? Или потому, что ты читаешь таблоиды и считаешь меня виновным? Я узнал, что она приходила к тебе.