Прекрасная натурщица

Ее неожиданный вопрос заставил его нахмуриться.

– Нет, это моя единственная студия. А что?

Значит, он приводил Светлану сюда. Именно здесь он рисовал ее и ваял с нее скульптуры. Зуки покачала головой, сглотнув обиду.

– Мне просто интересно.

Он продолжал смотреть на нее с нескрываемым восхищением. Не выдержав, она отвернулась и подошла к лестнице, ведущей на возвышение. На этот раз шум в ушах был громче биения ее сердца. И она не слышала, когда Рамон обратился к ней.

– Прости, что ты сказал?"

"Он стоял у края подиума и, прищурившись, смотрел на Зуки.

– Сними платье.

У нее душа ушла в пятки.

– Что?

– Платье, Зуки. Сними его. И ложись туда. – Он кивнул на предмет у нее за спиной.

Обернувшись, она увидела, что платформа опустилась и находится на уровне ее бедер. Платформа напоминала узкую кровать.

– Не бойся, она выдержит твой вес.

Зуки сняла сандалии и поднялась на подиум, а потом сняла с себя тунику.

Резко вдохнув, он хрипло произнес:

– Теперь все остальное.

Затаив дыхание, она дрожащими пальцами потянула тонкие бретели верха и низа бикини. Она стояла перед Рамоном голышом, опустив голову, а он внимательно отслеживал каждое ее движение и вздох.

Когда он остановился напротив нее, она подняла голову и встретила его взгляд в упор. На его острых скулах выступил румянец, его обнаженная грудь резко вздымалась от прерывистого дыхания. Он с такой силой вцепился руками в цепи крепления платформы, что побелели костяшки его пальцев. Он разглядывал Зуки горящими глазами.

– Ложись, Зуки. – Он снова заговорил хрипло и отрывисто.

Она легла на платформу на спину. Коснувшись холодного камня, она вздрогнула и затаила дыхание. Рамон смотрел на нее сверху вниз. Ее ступни были в дюйме от его сильных бедер. Переполняясь желанием, она поерзала на месте и положила руку на живот.

Хотя за прошедшие недели она набрала вес, ее живот оставался плоским. И все же она чувствовала себя другой.

Через минуту Рамон отошел от нее и прошагал к длинному верстаку, с которого взял большой блокнот и тонкий клин из серого угля. Вернувшись, он уселся в кресло, налил себе рома, выпил его и принялся рисовать.

Время ускорилось. Или замедлилось. Зуки потеряла способность к временной оценке.

Она принимала различные позы по указанию Рамона, который продолжать рисовать. Наконец он отложил блокнот в сторону и налил себе выпивку. Его глаза стали почти черными от непостижимых эмоций, когда он уставился на нее, зажав бокал между ладонями.

Если бы она не переживала из-за сдержанности Рамона прошедшие недели, то чувствовала бы себя по-настоящему счастливой. Но она отлично знала, что именно ему от нее надо. Разволновавшись, она громко охнула.

Осушив бокал, Рамон встал и подошел к подиуму, потом взял Зуки за руку и помог ей сесть.