Прекрасная натурщица

Как долго он будет относиться к ней так безжалостно? Пока она не родит ему ребенка? Как они будут заниматься любовью, если между ними сохраняется неприязнь?

Рамон заявил ей, что она не должна ему нравиться, чтобы он затащил ее в постель. И наоборот.

Вспомнив об этом, она вздрогнула. Хотя его признание было обезоруживающим, она не могла отрицать, что оно правдивое. Десять месяцев назад они не были в восторге друг от друга, но у них был замечательный секс.

Ее сердце забилось чаще, словно издеваясь над ее слабостью. Рамону было достаточно просто прикоснуться к ней, чтобы она изнемогала от желания. Холодная и жестокая правда заключалась в том, что секс с Рамоном ради зачатия ребенка не будет самой трудной миссией в ее жизни.

Следующим утро Зуки была в столовой в восемь часов. Горничная разбудила ее в семь утра и сказала, что сеньор желает выехать в девять.

Зуки почти закончила завтракать, когда он вошел. Сегодня на нем был темно-серый костюм и светло-серая рубашка, подчеркивающая цвет его кожи и глаз. Он мрачно оглядел ее с головы до ног, отмечая ее простое платье без рукавов и аккуратный хвост, в который она стянула волосы.

– Доброе утро, дорогая. Ты выглядишь отдохнувшей. Я тоже хорошо отдохнул, – сухо сказал он.

Так как она почти всю ночь ворочалась с боку на бок, она знала, что его заявление менее чем лестное. У нее сдавило грудь.

– Я вижу, ты сегодня брызжешь комплиментами.

– Я не чувствую себя особенно щедрым, потому что наша ночь могла быть более плодотворной, и нам не пришлось бы считать овец.

Она пожала плечами, испытывая слабую гордость:

– Я не считала овец. Красивые резные стены в моей комнате – гораздо более приятное визуальное отвлечение.

Он налил себе кофе. Его глаза страстно сверкнули.

– Я надеюсь, тебе понравилось, потому что ты не будешь рассматривать их сегодня ночью, – пообещал он. В его глазах читалось намерение, и у нее скрутило живот.

Зуки не стала возражать. Осторожно поставив на стол недопитую чашку, она встала.

– Я сыта. Пойду за сумочкой.

Не глядя на нее, он взял газету рядом со своей тарелкой и открыл ее.

– Перемена темы разговора не заставит событие исчезнуть, дорогая.

– Нет, но обсуждать это снова довольно скучно.

Просматривая первую страницу газеты, он пробормотал:

– Я тебе наскучил, Зуки?

– По-моему, несмотря на свой интеллект, ты мыслишь однобоко.

Ее слова привлекли его внимание. Он поднял голову от газеты и свирепо уставился на Зуки зелеными глазами.

– Когда я чем-то увлечен, я мыслю однобоко, – ответил он угрожающе тихо. – И будь уверена, сейчас меня очень увлекает вопрос зачатия моего наследника.

Он уткнулся в газету, и Зуки вышла из комнаты, стараясь не идти слишком быстро. Когда она вернулась, Рамон говорил по телефону.