Прекрасная натурщица

– Как ты можешь предлагать мне подобное, если ты смотришь на меня с такой ненавистью? Ты не задумывался о моих чувствах хотя бы на минуту?

Он повернулся к окну и пригладил рукой волосы. Долгое время он молчал. Когда обернулся, выражение его лица стало еще суровее, а взгляд непроницаемее.

– Мне незачем любить тебя, чтобы затащить в постель, – ответил он. – И наоборот. Я считаю, что перед нашей последней близостью мы недолюбливали друг друга. Тем не менее оказалось, что мы хорошо совместимы.

Ее ужасали его чудовищные рассуждения.

– Ты думаешь, та интерлюдия, когда мы оба были навеселе, сравнима с… клиническими упражнениями, которые ты предлагаешь?

– Да. И на этот раз мы все будем делать с ясным умом, зная конечную цель. И ты не сможешь меня опровергнуть.

– Я отказываюсь в этом участвовать.

– Ты останешься здесь, выспишься, а утром дашь мне ответ. И я предпочитаю услышать твое согласие.

– Иначе что?

– Ничего. Мы оба ничего не выиграем. Ты не вернешься в Англию, чтобы сдавать яйцеклетки. Я полагаю, твое место будет отдано другому заявителю.

Она ахнула:

– Что?

– Ты не глухая. Кроме того, я лично спонсирую этот донорский фонд. Твое имя не вычеркнут из списка без твоего подтверждения, но я смею предположить, ты уже не будешь в приоритете. Я не раз сообщал этому фонду, что ты будешь зачинать со мной ребенка традиционным способом.

Ей показалось, что земля уходит у нее из-под ног.

– Ты… Ты не мог так поступить!"

"Он кивнул на папку на столе:

– Ты недооцениваешь мои намерения, Зуки. Если ты в самом деле хочешь принести пользу, я твой единственный вариант.

– Это… это шантаж.

– Не надо навешивать мне ярлыки, дорогая. Ты поступила гораздо хуже меня.

Ей хотелось кричать. Но она подняла руки в умиротворяющем жесте:

– Рамон, пожалуйста, выслушай меня. То, что я сделала… Это было мое решение. Я не думаю, что у меня был выбор. – Ее голос надломился. Сглотнув, она покачала головой. – У меня не было выбора, – повторила она.

Рамон побледнел, но через мгновение выражение его лица стало напряженным и сердитым. Его глаза были почти черными и сверкали от ярости.

– У тебя был выбор. Ты могла обратиться ко мне. Но ты была слишком эгоистична, чтобы это сделать. Ты приняла решение самостоятельно.

– Боже мой, ты обвиняешь меня в стольких грехах! А как насчет тебя?

Он нахмурился:

– А что я?

– Ты сказал мне, будто ты больше не помолвлен, но через неделю я узнала, что ты мне врал!

Его подбородок дрогнул.

– И поэтому ты позвонила моему брату, а не мне? Ты переложила на него мою ответственность.

Она прерывисто выдохнула:

– Я ни на кого не перекладывала ответственность. Я не звонила Луису. Ему звонила моя мать.

Он сильнее нахмурился:

– Твоя мать?

Она с трудом кивнула:

– Ее выписали из больницы после химиотерапии.