Прекрасная буря

Однако Кэтрин призналась в этом только через три недели, когда появилась с предложением новой сделки.

– У тебя хорошая команда, – сказала она. – Мой отец не собирается наказывать их за твои ошибки. Он просто держал их на корабле, подыскивая им нового капитана. Потом отец, наверное, о них забыл. Отец редко выходит наружу, так что он не видел, что твой корабль все еще стоит на якоре в гавани.

– Да, это неудивительно, твой отец выглядит больным.

– Он не болен, просто приходит в себя, – сердито ответила Кэтрин, – с ним плохо обращались в тюрьме, и прошло не так много времени с тех пор, как он оказался на свободе.

– Почему же мои люди остаются в гавани и не уплывают восвояси?

– Думаешь, они могут тебя бросить? Этот увалень, твой друг, освежевал бы их заживо, если бы кто-то хотя бы заикнулся об этом. Он заботится о тебе, как наседка о цыплятах. С чего бы это?

– У него нет никого, кроме меня. Его семья погибла во время урагана, он же в это время находился в школе вместе со мной.

– Значит, ты его усыновил? – издевательским тоном произнесла Кэтрин.

– Он – мой лучший друг, – ответил Дэймон, хотя и не собирался ничего ей рассказывать.

Сообщить Кэтрин любую полезную для нее информацию о себе было бы столь же глупо, как поддаться ее чарам, которые она по-прежнему на нем испытывала. Его уже тошнило от этого. Дэймон отверг ее с самого начала, и ей следовало бы давным-давно прекратить попытки его соблазнить. Однако Кэтрин непонятно почему не считала, что он к ней равнодушен.

– Он пытался несколько раз подобраться к острову, чтобы тебя спасти, – продолжила она. – Чтобы он перестал рисковать жизнью, я постаралась его убедить, что ты прикован к моей кровати и наслаждаешься этим. Но он почему-то засомневался. Тогда я сказала ему, что, если он будет вести себя прилично, тебя освободят. Это подействовало. Ты еще скажешь мне за это спасибо!

– Это была ложь?

– В тот момент – да.

– А теперь?

– Теперь я на твоей стороне, тебе везет.

Быть на одной стороне с Кэтрин скорее было проклятием, нежели удачей, и Дэймон так ей и сказал. Она только поцокала языком, вращая на пальце ключ от камеры – ключ к его свободе.

– Я бы на твоем месте постаралась быть со мной поласковее, – произнесла Кэтрин, – ты даже не представляешь, какого труда мне стоило убедить отца дать тебе еще один шанс. Мне пришлось сказать, что мы собираемся пожениться.

– Пошла прочь!

– Ты лучше предпочтешь заживо сгнить в этой камере, чем стать моим мужем?

– Да."

"Она повернулась и пошла к двери, все еще держа в руке ключ, но Кэтрин была настолько разъярена, что повернулась и прорычала:

– Я солгала. Брак не был условием сделки. Однако мне все же пришлось пообещать отцу многое, чтобы он согласился тебя освободить.