Преисподняя

Всадник остановился на дороге, чтобы достать что-то из ранца. Судя по всему, он не видел их. Суль пришлось объяснить, в чем дело.

— Да, мы немного помечтали с ним во время поездки, все было совершенно невинно и пристойно. Довольно романтично. Но это не дает ему повод приезжать сюда! Даг, будь ангелом, пригласи его в Гростенсхольм! Я не хочу, чтобы мои прежние поклонники околачивались в доме!

— Хорошо, я так и сделаю, — сказал Даг. После зимы, проведенной с сестрой в Копенгагене, он знал ее лучше других.

Вытерев руки о траву, Даг направился во двор.

— Подожди-ка меня, — крикнула ему вдогонку Суль, — все-таки будет лучше, если мы вдвоем его встретим.

Можно было с уверенностью рассчитывать на то, что Якоб не скажет ничего компрометирующего в присутствии родителей. Он уже въезжал во двор, и Даг пошел ему навстречу.

— Боже мой, — возмущенно бормотала Суль, выдергивая последнюю свеклу, которая оказалась такой крупной, что Суль повалилась назад, — Люди никак не могут понять, что если все кончено, значит, кончено!

Аре вздохнул:

— Нет, Мета, ты опять путаешь кучи! То, что покрупнее, надо класть сюда, а что помельче — вот туда. Неужели ты не видишь разницы?

— Простите, — бормотала Мета.

— Можешь ли ты хоть что-нибудь делать как следует?

Из-за приезда Якоба Скилле Суль была недовольна всем вокруг.

— Прекрати постоянно долбить девчонку! — прошипела она, поворачиваясь к Аре. — Она совсем замоталась, угождая тебе! Но ты этого не замечаешь, ты замечаешь только ее ошибки!

— А что, она, по-твоему, делает? Ты только посмотри: стоит там, плачет, хнычет и все время кладет свеклу не в ту кучу.

— Она раньше никогда этим не занималась, тебе ясно?

— Нет, я не позволю ей быть такой неловкой!

Сжав в руке свеклу, Суль вплотную подошла к брату. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Как бы ты сам вел себя, если бы был рожден в блуде — был бы так называемым внебрачным ребенком? Если бы тебе приходилось с малолетства сопровождать свою мать в ее похождениях с мужчинами? Получать от всех тумаки только потому, что ты не имеешь права принадлежать к христианскому обществу? Мета жила в крайней нужде и нищете, потому что никто не хотел брать их к себе в услужение. Единственное, что могла дать ей мать, так это попытаться, несмотря на все свое убожество, защитить девочку от зла этого мира. Когда я встретила Мету, она была такой завшивевшей, что видно было насекомых, ползающих по ней. И мне пришлось похоронить ее мать, которая три месяца лежала мертвая в убогой землянке, служившей им домом. После ее смерти Мета осталась одна, без всякой защиты.