Преисподняя

В голове ее началась сумятица, вихрем проносились какие-то видения, краткие и расплывчатые, она не могла уследить за ними. Тем не менее, она была счастлива, находясь рядом с людьми, которые понимали ее, хотя и не могла собраться с мыслями. Внезапно мужчина откинул плед и унес котелок. Суль поняла, что все они достигли необходимой стадии транса.

Она повалилась в бессилии на спину, на заросший травой склон. Старуха сделала то же самое, больная упала навзничь на траву, а мужчина свернулся калачиком на том месте, где сидел.

Суль была так возбуждена, что ей казалась, что нее вокруг кружится. Ее окружили видения, которые становились все более и более четкими.

Светила луна, но это была совсем другая лунная ночь — совсем в иные времена. Она стояла на коленях, кусая и теребя другую женщину, лежавшую на спине. Ей было холодно, и она была совсем маленькой: ее ручонки казались такими крошечными в сравнении с телом женщин. Подняв голову, она услышала, как какая-то молодая девушка сказала: «Идем! Твоя мама умерла!» Эта девушка была Силье! Как молодо она выглядела! Почти ребенок!

Видение исчезло, вместо него появилось другое. Суль сидит у кого-то на руках. Ее держит та самая женщина, которую она видела мертвой. Это ее мать, Суннива. Как она красива! Такие темные, печальные глаза. Там был и какой-то мужчина — должно быть, ее отец, но черты лица его были не так определенны.

Видение быстро исчезло. Появилось еще одно лицо — Ханна! Суль со стоном потянулась к ней, хотела поговорить с ней, но ее уже не было, и новые, странные лица выглянули из неведомых глубин ее подсознания — лица, имевшие между собой нечто общее: озлобленность, одиночество, смерть. Отвратительные, порой красивые — и Суль знала, хотя и не понимала, откуда она это знает, что все они явились из разных времен."

"Она попала в прошлое. Перед ее взором были осужденные: это была ее родня из Людей Льда, ее предки. Ханна не относилась к числу ее прямых прародителей, но в том, что Суль увидела ее, не было ничего удивительного: она знала Ханну в своей действительной жизни. Те же, кого она видела теперь, были ее умершими прародителями.

Суль глубоко вздохнула. Она пребывала в своего рода глубоком сне. Ей было все это интересно, но вместе с тем, она чувствовала какой-то страх — и это было для нее ново. Она все глубже погружалась в сон, уже не отдавая себе отчета в том, что это были сновидения. Она думала, что это реальные фигуры. Она видела и их окружение, хотя оно и было более расплывчатым, чем сами люди. Это было скорее общее впечатление о несказанно горькой доле в негостеприимной долине Людей Льда. Нужда, печаль, безнадежность — и мятежная тоска.

Тенгель и Силье были не единственными, кто тосковал по простой человеческой жизни.