Страсть сжигает все преграды

Тим унаследовал характер отца. Он рос вспыльчивым и агрессивным мальчишкой. Хант Форрестер радовался способности сына противостоять ему. По его понятиям полагалось, чтобы мальчик обладал силой воли и стойкостью. А девочкам это ни к чему. В детстве они со Сьюзен привыкли, что дочерей считали помехой, потому что важнее всего для отца — сын. Хант Форрестер был типичным «сексистом» и строго разделял семью по полу. Во второй главе его неписаных правил поведения для детей четко определялось, что полагается и чего не полагается делать девочкам. Им следует быть нежными и пикантными, редко попадаться на глаза и никогда не открывать рта. Эшли не соответствовала требованиям отца. То в одном, то в другом она обязательно преступала границы.

Эшли бунтовала, а Сьюзен всегда приспосабливалась. Когда сестре исполнилось восемнадцать, появился Арнольд. Первый и единственный мужчина, почти на двадцать лет старше ее. Сьюзен так никогда и не расправила крылья, чтобы вылететь в мир за пределами дома. Никогда не боролась, чтобы почувствовать вкус свободы, который для других молодых женщин был естественным и необходимым. Эшли часто думала, не уцепилась ли сестра за замужество как за спасение. Лишь бы убежать от грубого давления отца. Лишь бы избавиться от наэлектризованной атмосферы дома, где то и дело вспыхивали злые ссоры.

— Машина подъехала, — вздохнула миссис Адаме. — Я пойду в свою комнату, мисс Форрестер.

Резким движением руки Эшли откинула назад непослушную гриву золотисто-рыжих вьющихся волос и глубоко вздохнула. Сьюзен не знала, что она здесь, ждет ее. Вероятно, сестра воспримет ее присутствие как нежелательное вмешательство. И, услышав поворот ключа в парадной двери, Эшли прошла в холл, моля Бога, чтобы на пороге появился Тим. Сердитый и потрясенный, но не испуганный… Другими словами, напрасно обвиненный.

Милостивый Боже, она не могла заставить себя даже предположить другой исход!

Долговязый парень на полной скорости ворвался в дверь, даже не заметив, что она стоит в холле. Тим стремглав взбежал по лестнице и так хлопнул дверью, что, казалось, содрогнулся весь дом. Следующим вошел Арнольд. Снимая плащ, он в изумлении замер.

Вслед за ним появилась Сьюзен. Лицо — восковая маска, в которой два оскорбленных глаза и два красных пятна пылающего гнева на щеках.

— Эшли? — пронзительно вскрикнула она.

— Сьюзен… — Арнольд останавливающе положил руку на рукав жены.

— Не вмешивайся! — Сьюзен в бешенстве обернулась к мужу. — Она здесь, и я рада, что она здесь. Пусть знает, что она наделала!

— Что я наделала? — повторила Эшли после непомерно долгой паузы.

— Это все твоя вина! — прошипела Сьюзен. — Что, по-твоему, я должна сказать папе и маме, когда они вернутся? Они оставили Тима на нашепопечение.