Добрые предзнаменования

И он не шутил про то, что любит банановый дайкири — хотя в последнюю нашу встречу мы оба пили ледяное вино и обсуждали, как изменить мир к лучшему.

Терри Пратчетт о Ниле Геймане

Что можно сказать о Ниле Геймане, чего не было сказано в «Больном воображении: пяти конкретных случаях»?

Ну, он не гений. Он больше, чем гений.

Иными словами, он не волшебник, он — фокусник.

Волшебникам не нужно работать. Они просто машут руками — и творится магия. А вот фокусники… Им приходится много трудиться. В юности они подолгу и очень внимательно наблюдают за лучшими фокусниками своего времени. Они находят старые книжки со всякими трюками и, будучи прирожденными фокусниками, заодно читают и все остальное, потому что сама по себе история — одно большое магическое шоу. Они подмечают то, как люди думают, и то, как бы они никогда не подумали. Они учатся коварному искусству пружинок, знают, как одним пальцем открыть массивные двери храма и как заставить звучать фанфары. Они притягивают к себе внимание, показывают вам флаги всех стран, дым, зеркала, а вы удивленно кричите: «Поразительно! Как он это сделал? Что произошло с кроликом? Он правда разбил мои часы?»

А на задних рядах сидим мы, другие фокусники, и тихо переговариваемся: «Хорошая работа. Это он у пражан с левитирующим носком перенял? А это случаем не Спиритическое Зеркало Паскаля, где девушки на самом деле нет? Так, а откуда он этот пламенный меч достал?»

И мы думаем: а может, существует все-таки волшебство…

Мы с Нилом познакомились в 1985-м, когда только вышел «Цвет волшебства». Это было мое первое интервью как писателя. Нил зарабатывал на жизнь работой внештатного журналиста и выглядел как человек, который высидел целый показ ну очень плохих фильмов, чтобы после него бесплатно поесть холодных куриных ножек на фуршете (а заодно чтобы пополнить свою адресную книжку — она теперь размером с Библию, правда, интересных людей в ней гораздо больше). Журналистикой он зарабатывал себе на кусок хлеба, и это хороший способ изучить данную сферу. И, наверное, единственный.

А еще на нем была ужасная шляпа — такой серый хомбург. Шляпы ему не шли. Не было между ними гармонии. После нашей первой встречи я этой шляпы больше и не видел. Нил как будто подсознательно знал об их плохой совместимости: постоянно забывал шляпу где-нибудь в ресторанах. Однажды он просто за ней не вернулся. Слушайте сюда, настоящие фанаты: если вы очень, очень постараетесь, то может быть, найдете маленький ресторанчик в Лондоне, на полках которого пылится серый хомбург. Кто знает, что с вами случится, если вы его наденете?

В любом случае мы с ним поладили.