Безбесыш. Предземье

— Извините, но у меня столько нет.

— Всё на семена спустил, — хмыкает Сердолик. — Понимаю. А ты думал сколько? Это — цель высочайшего ранга. Дороже только жизнь имперских чиновников и то не всех.

— У меня только тридцать, — смущённо бормочу я. — Ну сорок, если всё выскрести.

Десяток монет мы сразу договорились с Ло оставить на всякий случай. Проживание проплачено наперёд, но мало ли на что деньги понадобятся. Убийство князя может занять какое-то время.

— Тут тебе не базар, Китар-смерть-не Милош, — откидывается на спинку кресла убийца. — Идти ко мне, не имея денег… Мне жаль потраченного на тебя времени.

— Простите. Я правда не знал, что это настолько дорого.

И добавляю зачем-то:

— И я ведь шёл к сударю Хансу. Обращаться к вам напрямую я не посмел бы.

Внезапно эти слова огорчают убийцу.

— Ханс — урод, — рявкает Сердолик. — Надеюсь, его на Земле запихнут в такой полис, где вас-дураков за ссаную падаль держат. Там есть и такие. Последним кораблём удрал осенью. Забудь про него.

Вот так новость. Зачем оно ему? Ханс совсем не походил на того, кто готов встать на Путь.

— Я не знал. Извините. Друзьями мы не были.

Сердолик поднимается с кресла.

— Прощай, мёртвый князь.

Уходить ни с чем? Йок с ним с Анжеем Зимородовым. Я его даже не знаю. Но мне нужен одарённый для беса.

— Может, сына купца? — торопливо выкладываю я на стол кошель со звякнувшими монетами. — Здесь десяток золотых. Остальное принесу, если примете заказ. Мне бы хоть кого-то из этой поганой семейки напоследок прикончить.

— Сорок? — задумчиво произносит убийца и, к моей радости, садится обратно. — Сына, внука, племянника… Давай так, любой этой фамилии на наш выбор. Сам сказал: хоть кого-то. Устраивает?

Йок! А, вдруг, ребятёнка какого прикончат безвинного. Как-то я не подумал. Весь род там гнилой, но детишки…

— Любого взрослого.

— Ха! Так не мстят, мёртвый князь, — презрительно кривится Сердолик. — Всё же ты прав в своём выборе. Таким Соболевским возвращаться не стоит. По рукам. Неси деньги.

Глава гильдии кивает одному из своих, и тот протягивает к кошелю руку. Вот он шанс!

— И не женщина! — в стремительном выпаде накрываю я мешочек с деньгами ладонью."

"Лапа душегуба ожидаемо вцепляется в мой кулак. Одарённый! Немедленно к нити!

Ночь. Просёлочная дорога. Утоптанная земля под ногами. Человек, глазами которого я смотрю, опускается на одно колено возле чьих-то едва различимых следов.

— Да, это он. Прошёл два часа назад.

— Ходу! Брать живьём эту мразь!

И убийца, чей дар я узнал, запрыгивает в седло стоящего рядом коня.

Я опять в кабинете Сердолика. Дела сделано — бес обрёл тело. Теперь и действительно нужно прощаться и валить отсюда. Дальше Ло разберётся сам.

— Договорились. Это будет не баба. Доволен?

— Благодарю, сударь.