Безбесыш. Предземье

Только через месяц я смог заняться самой сложной задачей всего проекта — установкой вращающейся крыши, позволяющей поворачивать лопасти к ветру в любой из сезонов."

"Торжественное же завершение строительства мельницы пришлось на середину зимы. Сусеки, лари, засыпные воронки, дозаторы, две пары жерновов — всё стоит по местам. Посмотреть на первый тестовый запуск сбежался весь посёлок от велика до мала. Потом же всех жителей пришлось угощать караваями, которые за наш счёт испекли из нашей просеянной через сито муки местные пекари. Презентация полного цикла. Даже старосты соседних селений приезжали взглянуть на чудо.

И чудо, хоть и вполне прогнозируемое, случилось. Необходимый эффект был достигнут — заказы от фермеров потекли к нам рекой. Но это только начало. Соотношением цены и качества мы мгновенно вознеслись над всеми конкурентами. Дайте срок, и подобные ветряки расползутся по всему острову. И, что самое важное — расползанию этому не будет помех.

Богдарь, некогда заявлявший, что надеется больше со мной никогда не увидеться, явился всего через несколько дней после запуска мельницы. Отныне сударь Хорэл, от чьего имени говорил особист, является дольщиком совместного проекта. Если Халаш с Айком сумеют повторить без меня всё проделанное, счастливое безбедное будущее Подгнильским сиротам обеспечено.

Впрочем, я не сомневаюсь, что у них всё получится. Мои чертежи-наброски, плюс образец под боком. Со временем и с водяной мельницей разберутся. Принцип я объяснил — дальше мелочи. Но Богдарь приезжал не с одним лишь деловым предложением. К выезду всё готово. Сроки подходят. Скоро на материк и в империю.

Что же, моё дело выполнено. Последние дни с семьёй Китар проведёт без меня. Настала пора им прощаться. Мог бы выключить звук и картинку, не задумываясь, сделал бы это. Наблюдать за их бурными проявлениями чувств неприятно. Но деваться мне некуда — придётся смотреть и слушать.

Глава двенадцатая — Прощание и прощение

— Ты уж не забывай нас, братик.

Слёзы Веи капают мне на плечо. Снова сжимаем друг друга в объятиях, снова названая сестрёнка рыдает. Только плачет уже в этот раз не от счастья. Печаль, тоска, грусть. Оказывается, что расставаться навсегда чуть ли не горче, чем с усопшим прощаться. С Линой и Айком мы смогли без мокрых глаз обойтись. Вее же сдержаться никак. Она в последнее время на ровном месте может разреветься — у баб на сносях настроение скачет — а уж с поводом…

— Да как же я вас забуду, сестрёнка? Навсегда вы в моём сердце. Роднее никого нет.

— Будем Единого за тебя просить, — трясётся голова Веи у меня на плече. — Чтобы удачи послал. Чтобы приглядывал. А малые-то… Малые не знают ещё.