Предтечи

— Я завалю вход камнями и поставлю сигнализатор.

— А ты? — спросил Семен.

— Я пока подумаю, как нам выбраться отсюда, — ответил Дэйв. — Схожу на побережье к месту крушения «Теллура», может, найду что-нибудь полезное среди обломков.

Через полчаса Дэйв закончил сооружение убежища и, убедившись, что Семен уснул, пошел назад, к лесу.

Наконец-то он мог дать волю чувствам. Положение казалось абсолютно безнадежным — сотая доля процента, отведенная под везение, в расчет не принималась. Атмосфера планеты непригодна для дыхания, а значит, в их распоряжении оставался только автономный запас скафандров, которые были оснащены компактными преобразователями, заряженными твердыми таблетками. Пятнадцать у него и десять у Семена. Ровно на неделю, подсчитал он, если разделить на двоих. За это время их не найдут. Накопители станции ГЧ разряжены, им понадобится не менее трех недель, чтобы восстановить функциональность пробойников метрики.

Как выжить в течение этого срока?

Он ступил под тень первых деревьев и достал импульсный пистолет, единственное оружие, которое оставалось при нем.

Осторожность не помешает: если океан продемонстрировал рефлекторную агрессивность, что ожидать от обитателей леса?

Мысли Брогана, пробежав по кругу проблем, вновь вернулись к вопросу выживания. Он не хотел даже думать о том, что ему предстоит тихо и беспомощно загнуться от удушья, такая перспектива вызывала у Дэйва отчаянное сопротивление. Нет, он будет бороться, до последней секунды, до последнего глотка воздуха в преобразователе…

Шевцов едва успел сомкнуть отяжелевшие веки, как почувствовал, что проваливается в черную бездну небытия.

Предельно измотанный организм блаженно впитывал долгожданный покой, и только возбужденный мозг еще слабо сопротивлялся, удерживая отдельные обрывки мыслей.

Образ стушевался. Шевцов внезапно осознал, что он уже не спит, и тем не менее он не мог пошевелиться, не мог открыть глаза или просто закричать…

…Он вздрогнул и открыл глаза. По лицу и спине струились холодные и липкие капли пота. Кошмар… Это был всего лишь ужасный сон…

Шевцов сел, но чувство тревоги не проходило. И вдруг он услышал глухие, ритмичные удары, доносившиеся сквозь заваленный камнями вход. Чуткие микрофоны гермокостюма усиливали их, заставляя звучать, словно набат, отдаваясь в мозгу тупой болью. Он приглушил звук и, вытолкнув каменную пробку, вылез наружу.

На опушке Дэйв рубил дерево. Его руки вздымались, и палка, с закрепленным на ней отточенным куском обшивки, с глухим треском вгрызалась в мягкую плоть.

Хряск… — и тугая волна боли разодрала виски Семена. — Хряск!..

Он стиснул зубы, чтобы не заорать, и неуклюже побежал вниз по каменистому склону.