Представитель (ПВ-6)

— Кто мешает им постфактум объявить любого ликвидированного «своим агентом»? — с сарказмом спросил я.

Внутри было горько. И росла злость на британцев. Все самые подлые приемы борьбы за власть и уничтожения людей за последнее столетие придумали именно англосаксы. Руки так и зачесались шарахнуть по их острову чем-нибудь «потяжелее». Будь сейчас создана атомная бомба, на ближайшем совещании Ставки предложил бы решить вопрос с бриттами самым кардинальным способом. Может это и наивность, может — эмоции, но один урок из общения с ними я для себя вынес стопроцентный — верить их слову нельзя. Никогда. И всегда стоит держать руку у них на горле. Иначе будет как сейчас.

— За Анну мы с них спросим, можешь не сомневаться, — сказал Лаврентий Павлович. — Сейчас важнее другое. Институт остался без главы. Временно ты вновь возглавишь его. Пока не найдешь другого человека на это место.

— У Анны разве не было заместителей? — удивился я. — На мне и так информбюро висит, в командировки отправляют как представителя Ставки. Куда мне еще такая нагрузка?"

"— Распоряжение о твоем временном назначении подписано товарищем Сталиным. Лично, — припечатал Берия. — В твоих же интересах найти нового главу как можно быстрее. Что касается ее заместителей… — Берия недовольно скривился. — Может, мозги у них и есть, но вот умения отстаивать свою точку зрения перед начальством — отсутствует. Для главы института, подающего порой не самые оптимистичные прогнозы, это очень большой минус. К работе приступаешь с завтрашнего дня.

На этом собственно наш разговор и закончился.

Домой я вернулся мрачный, в подавленном состоянии. Люда сразу заметила это и, уложив детей спать, налила мне чай и осторожно стала расспрашивать, что случилось. Я не знал, секретна ли информация о смерти Ани, но держать в себе не хотелось. Поэтому пусть не сразу, но рассказал ей все. Даже чуть легче стало, когда выговорился. А утром я впервые за последние пару лет вновь посетил институт прогнозирования.

Начало мая выдавалось довольно теплым. Солнце пригревало так, что рубашка под пиджаком промокла от пота в первые несколько минут. Не выдержав, я снял его и закинул на плечо. Демонстрацию на первое мая в этом году не проводили. В условиях все нарастающих боевых действий и мобилизации людей на войну сочли это неразумным. Но в самом институте похоже праздник отмечали — когда я зашел, по стенам были развешаны плакаты, которые обычно несут в колонне перед Кремлем, а в комнате, приспособленной под совещания, были видны остатки гулянки — сдвинутые столы, собранный в ведра мусор, развешанные по стенам красные флажки.

И тем контрастнее выглядели люди. Новость о смерти Анны уже облетела институт, и у всех встреченных мной сотрудников было угрюмое выражение на лице.