Представитель (ПВ-6)

— Каким образом? — заинтересовался Сталин.

— Так Варшава когда-то входила в состав Российской империи, — усмехнулся я. — И русский язык там до сих пор помнят и знают. При необходимости и если появится возможность — можно и всю Польшу объявить «исконно русской».

Мои слова не нашли отклика у членов политбюро, но и резко негативно никто пока высказываться не стал.

— Второе, — продолжил я. — На каком основании Рейх вторгся во Францию? Мнимая угроза своей безопасности? Это чушь и понимают это все, даже далекие от политики люди. Зато предлог какой — во Франции много коммунистов, от них исходит угроза для Рейха, пойдем бить им морду! Так ведь и в Польше хватает социалистов и коммунистов! Так почему бы следующей целью после Франции не стать Варшаве? Третье — чтобы поляки не стали после такой постановки вопроса гнобить наших людей, верных прогрессивной идее коммунизма, уже стоит намекнуть на наше неудовольствие. Что тогда не Рейх, а мы сами придем к ним защищать наших товарищей. И своими действиями Варшава сама развяжет нам руки! Так мы еще и воспользуемся их же тезисом — о защите своих людей, той формальной причиной, по которой они оттяпали у Чехословакии часть территории. И тогда фактически Польша оказывается между молотом и наковальней! Выход из этой ситуации один — отойти в сторону и дать нам сцепиться между собой. Они буквально сами нам его предложат!

— Но ведь Франция первая ввела войска на чужую территорию, — заметил присутствовавший на заседании Литвинов. — Гитлер и воспользовался этим предлогом, оправдывая свои действия на международной арене.

— По просьбе действующего правительства, которое мы, на секундочку, признали, — заметил я. — Причем для защиты испанцев от интервенции со стороны Италии. То есть, еще одной страны, которая первой и ввела свои войска на чужую территорию. Даже можно это вынести в лозунг какой: гражданская война — борьба самих граждан за свое будущее. Любой, кто вмешивается извне, должен быть остановлен.

— Но ведь мы поставляем им оружие, технику, людей, — ехидно заметил Калинин. — Тогда мы тоже должны быть остановлены?

— Но регулярные части мы не вводили, — заметил я. — А поставки делают все страны, просто для разных сторон конфликта. Формально — никто до итальянцев в войну в Испании не влезал. Французы пришли по просьбе Торибио. А Рейх напал на них самовольно. Чувствуете разницу?

Вот теперь члены политбюро задумались. Я видел, как им не хотелось влезать в «чужую», как они считают, войну. Но я понимал, что именно сейчас у нас еще есть шанс остановить Гитлера на чужой территории. Иначе придется делать это позже, уже на своей и с гораздо большим напряжением сил. То заседание так и не пришло к однозначному решению. Вопрос оказался отложен.