Представитель (ПВ-6)

Посчитал количество «прямоугольников» — и вот тебе данные о нашем пополнении. Почти на блюдечке сами их врагу преподносим!

— То есть, контейнеры не нужны? — спросил я.

— Для оборудования медпункта или там бани, или кухни — большое подспорье, а для рядовых — излишек. Да и бьемся мы чаще за населенные пункты, где всегда дом найдется. А в чистом поле — то редкость, если местность уж шибко для обороны подходящая.

Все замечания я тщательно записывал в блокнот. Особенно по контейнерам — хоть это и было «задание сверху», но выполнял то его я! Зато с мнением командиров сами бойцы были не согласны.

— Уж лучше яму под него выкопать, или мешками обложить, зато не в земле спать! — говорил боец. — Да и койки тут попробуй, найди. Видели, из чего их делают? Доски — дефицит, матрасов нет, плащ-палатки используем. Чаще или земли накидаем, да поверх лапника — и то, если деревья рядом есть, а когда их нет? Или вырубать — ни-ни? Не слушайте вы командиров, товарищ представитель, это же не им на земле спать. Уж для них-то и кровать найдется, и если не матрас, так одежонка какая, чтобы помягче было.

— Командиры говорят, что чаще в селах да городах бои идут, — заметил я в ответ.

— Это сейчас, когда мы к этому, как его бишь… а, к Бреслау подошли! А до того германцы так вцепились в землю, что пока артиллерией да танками их не проутюжили, никак отступать не собирались! Вот тогда и приходилось чуть ли не в чистом поле ночевать. Поляки-то, как за границу выпнули нас, так на свою территорию и шагу ступить не дают!

Из этих разговоров я сделал вывод, что контейнеры хороши в двух случаях: либо при позиционной войне, когда реально выстраивается линия фронта, в том числе в чистом поле, либо для партизан, которые из них могут себе базы оборудовать.

В управление войсками по совету отца я не лез. И сам понимал, что ничего в этом не смыслю, и пока не сложилось у меня в голове картинки, как вообще ведется бой. Вот и слушал я больше, когда проводились совещания штаба, да записывал. И своим присутствием изрядно нервировал штабных командиров. Это было видно по их косым взглядам в мою сторону, да раздраженной мимике на лицах. Но те молчали. Пока сам не подойду, да не спрошу что-либо, фиг кто из них разговор затеять решался.

Из того, что я увидел, меня поразило, хотя и было логично, что активная фаза боестолкновения не длится ежесекундно. Из фильмов о войне, что я помнил из прошлой жизни, создавалось впечатление, словно солдаты сидят в окопах и каждую минуту перестреливаются друг с другом. Но это абсолютно не соответствовало действительности.

Когда мы прибыли, бои не шли. И длилось затишье целых три дня. Наши войска получали и перераспределяли пополнение, выслушивали новые задачи, занимались переброской подразделений с места на место.