Представитель (ПВ-6)

Сотни их летчиков самоубийц наведались на нашу военно-морскую базу во Владивостоке, фактически помножив почти на ноль Тихоокеанскую эскадру. После чего опять высадили войска на Сахалин. Но в этот раз не особо большие, так как Блюхер серьезно связал их силы в Корее. У гарнизона острова был шанс продержаться пару месяцев. Жаль, что ледоколов у нашей страны было мало. Однако они были, и один из них вел сразу семь кораблей из балтийского флота на восполнение потерь адмирала Кузнецова. Но идти им предстояло не меньше тех самых двух месяцев.

До самого февраля никаких наступательных действий наша армия больше не вела. Через информбюро я вел активную пропаганду миролюбивости СССР, но при этом параллельно шла мысль, что мы готовы с оружием в руках отстаивать и свои интересы, и интересы союзников. Предыдущие победы подтверждали этот тезис, как и наше «стояние» на месте. Его тоже обуславливали не слабостью Красной Армии, а попыткой достучаться до неприятеля и объяснить, что все их потуги тщетны. Вот здесь было сложнее. Если на подконтрольной нам территории и в союзных странах народ этим тезисам верил, то вот в той же Германии и у их соседей, входящих в альянс, наш призыв к миру вызывал лишь улыбку. Еще и Швеция с Швейцарией, присоединившиеся к британской коалиции, выделили по одной дивизии, которые были переправлены на северный фронт. Что тут же не только остановило продвижение наших войск, но и заставило нас пятиться назад. Мир застыл в шатком равновесии, поколебать который могло что угодно.

Мы же ждали сообщения от Сергей Палыча. В начале года он отправился в Казахскую ССР, где решено было проводить испытания ракеты и с тех пор оттуда не вылазил. Отчеты от него шли лишь по телеграфу, да через почтовую военную службу.

И вот в начале марта на очередном заседании Ставки Поскребышев принес товарищу Сталину долгожданное послание.

— Испытания прошли успешно. Собрано одно изделие. Ждем координаты, — зачитал телеграмму Иосиф Виссарионович и обвел всех присутствующих взглядом. — Ну что, товарищи? Где именно будем пугать капиталистов?

Глава 25

Март 1939 года

— Жахнуть по Берлину, и дело с концом! — рубанул рукой Жуков.

— Почему по Берлину? — удивился Сталин.

— Так немцы — самый серьезный наш враг, — пожал плечами Георгий Константинович. — Япошек не считаем, да и не напугаем мы их так — вон, они своих пилотов не пожалели, чтобы наш порт на Дальнем Востоке уничтожить. Кто еще? Англичане? Так с их армией мы толком и не сталкивались. Не считать же иранскую операцию за серьезное боестолкновение? Для финнов — слишком много чести. Они без поддержки немцев и англичан никто. Да и толку с удара по ним? Наш главный враг — Рейх, вот он и должен почувствовать на себе нашу силу.